Книга Чай с жасмином, страница 43 – Янка Рам

— Да? — удивленно.

— Конечно. Рассказывай…

Моя голова кружится от ее близости и этой нашей доверчивой атмосферы.

— Ммм… — жалобно. — Я не уметь…

Прикасается пальчиком к своим губам.

— Ты говорить… Маша говорить… надо целовать так…

— Ааа… — доходит до меня.

Закрываю глаза, улетая в какую-то неописуемую горячую эйфорию.

— Не надо тебе ничего уметь. Все что нам захочется… мы сами… Я сам! Хорошо?

С облегчением кивает.

Поцеловать?.. — облизываю пересохшие губы.

— А у вас баклажаны горят! — заглядывает, пытливо прищуриваясь Симка.

Яся вскрикивает, и спохватываясь убегает к плите.

— А ну-ка иди сюда! — шикаю на Симку, проходя мимо нее в нашу комнату.

— Началось! — но послушно идет следом.

Прикрываю поплотнее дверь.

— Ты обнаглела?!

— Все, Лех! — поднимает она руки. — Выключай своего «Отелло». Это была образовательная экскурсия, а не попытка соблазнить.

— Так, Макаренко… Не делай этого больше!

— Так сделай сам!! Чего ты облизываешься? Трахни уже малышку! Она переживает…

— Маш! — рявкаю я. — Я сам разберусь, окей?

— Да, в чем проблема то?! Включи бедбоя! Девочка хочет.

— Есть проблема! Не хочет девочка.

Падаю я на кресло, протирая лицо руками.

Машка садится напротив, внимательно глядя в мои глаза.

— Ну, продолжай!

— Она с тобой не откровенничала?

— Про это — нет. Только что ты ее не трогаешь, и она переживает из-за этого. Что ты не хочешь ее. Все.

— Тогда, я, наверное, не имею право говорить.

— Нет, Лех, так не пойдет. Ты же сказал расслабить ее, и что я — сестра. Я вживаюсь!

— Сестра! — скептически фыркаю я.

— Ой, да перестань, ты же все понял. Чо такого?

— Да, понял я. Не трогай ее, ладно. И не учи этому всему. Мне это не надо.

— Ладно. Но ты ее тоже не накаляй. Возьми и все! Переживает ребенок.

— Не могу!

— Почему?

— Потому что, Маш, секс для нее — это изнасилование, которое, она, как послушная жена должна потерпеть. «Нельзя сопротивляться»! — закрываю я глаза, меня передергивает снова. — А если этого изнасилования не случается, значит, она плохая жена. И переживает она именно поэтому. А не из-за отсутствия у нас секса.

— Чего?!

— Как-то так… Не по любви у них замуж идут. Ее отдали чужому мужику. Как рабыню. И должна терпеть. А он… Как женщина мне скажи — что я должен делать? Мне тоже насиловать?! Для спокойствия ее души, что она правильная жена!

— Ну, поцеловать-то ты можешь?!

— Могу… — мучительно сглатываю я.

— Так целуй горячее, мужчина! Пусть сама тебя изнасилует.

Чтобы не дразнить нас запахами всякой вкуснятины, девчонки обходятся творогом с фруктами. Мы с Михой цедим протеиновые коктейли из пивных прозрачных кружек.

Допиваю. Яся заваривает мне чай. Подает. Пусть! А то опять начнет беспокоиться на счет своей бесполезности.

— Спасибо, Ясь.

Заглядывает мне в глаза, после первого глотка.

— Что такое?

— Так сделала?

Так! — Кивая улыбаюсь.

В прозрачной кружке плавают цветочки Жасмина. И я вспоминаю про ее колечко.

— Ясенька, ты говорила — мама русская.

— Да. Она уехала. После как я родиться. Не встречаться с ней, — грустно качает головой.

— Почему уехала?

— Харем… Русские — гордые. Не хотят большая семья. Дети — только свои. Другие жены — плохо.

— Почему тебя не забрала?

— Как это? — удивляется она. — Как забрать? Я — семья! Развод… Что на тебе — уходи. Ребенок — в семье остаться. Жены заботиться.