Книга Уязвимость, страница 124 – Янка Рам

— “Крыло”?! — восторженно попискивает она. — Вы подарили мне крыло?!? Круто!

— Выбери на сайте, а я привезу.

Радостная Арина сбегает в комнату.

— Крыло?? — шепотом переспрашиваю я.

— Она любит парашютный спорт.

— Ты подарил ей парашют?

— Самый лучший!

— Здорово… — опускаю я глаза. — Это наверное опасно?

— Да. Но пусть она ловит свой адреналин лучше в спорте, чем как-то по-другому.

— Зачем ей столько адреналина?

— Наш семейный психолог утверждает, что у жертв насилия очень завышен порог выделения некоторых гормонов. А без адреналина не стимулируется выработка эндорфинов. Парение — это ее способ испытывать счастье.

— А какой у тебя?

— Сейчас? Ты…

Цюрих уютен. Несмотря на снег, Цюрих, волшебным образом навевает атмосферу тепла. Мы много гуляли вчера по всяческим рождественским ярмаркам и распродажам… Купили для Арины ее "крыло" и еще парочку подарков. А для меня — золотые швейцарские часики, как тонкий браслетик, обхватившие обручем запястье. Это очень красиво. И страшно представить насколько дорого.

Сегодня весь день мы провели в отеле.

Нервно поглядываю на себя в зеркало, поправляя декольте. Мне кажется оно слишком откровенным. В глубокой выемке мелькает телесного цвета бюстгальтер при движении. И это мне не нравится. Вижу в отражении, как Кирилл застегивает на рукавах рубашки пуговицы.

В который уж раз поправляю то прическу, то платье.

— Саш… Все отлично. Перестань волноваться. Ты прекрасно выглядишь.

Обнимает сзади за талию. Руки скользят вверх, обхватывая грудь.

— Но белье я бы с тебя снял.

— Нет!

— Почему?

— Во-первых, сквозь ткань платья будут просвечивать соски…

— Ну и что?

— Во-вторых, — игнорирую я его вопрос. — Я не хочу, чтобы ты скармливал меня этим…

— Извращенцам? — поднимает он бровь.

— Да! — недовольно хмурюсь, отводя глаза от его, отраженных в зеркале.

— Так-так-так… — хмыкает он. — Тогда давай попробуем обнаружить грани?

— О чем ты?

— Тебя не смущает позировать перед художником полностью обнаженной…

— Нет.

— И перед несколькими художниками тоже. Тебе доставляет это удовольствие.

— Это — другое.

— Почему тебя смущает выглядеть чуть откровеннее, перед другими мужчинами?

— Художник видит во мне эстетику, а вот эти мужчины в твоем эротическом клубе…

— То есть, существует очень весомая граница между мужчиной-художником — он не может чувствовать вожделение, и мужчинами, которые ищут более тонкие формы эротизма — им чуждо восхищение эстетикой. Это ты утверждаешь?

Он опять путает меня своим проникновенным голосом, касаясь периодически губами кромки моего уха.

Что я утверждаю, черт возьми?!

— Так?

— Нет, нельзя этого утверждать однозначно. Наверное, часть художников испытывает и похоть. А часть “не художников” способна оценить и эстетику.

— Вопрос пропорции?

— Наверное.

— Или твоих личных штампов в отношении мужчин “не художественных” профессий?

— И это тоже.

— Я не выношу штампы, Саша, — морщится он. — Я буду их ломать. Снимай…

— Нет, Кирилл!

— Я сказал — снимай его. Мы просто посмотрим насколько откровенно это будет смотреться, для начала.

Его руки уверенно спускают по моим плечам бретельки платья. Стягивает платье до талии.

Чувствую, как сзади он расстегивает застежку бюстгальтера. Возмущено подхватываю чаши руками.