Книга Ничего не бойся! Твой Белый, страница 25 – Янка Рам

Карманов на моем сарафане нет. В отчаянии впихиваю паспорта в вазон с цветами, не чувствуя даже как шипы от роз обдирают кожу на руках. Обняв себя за плечи, смотрю на беседку. А потом на окна флигеля. Второго шанса у меня нет. Я не смогу еще раз, после того, как прогнал…

В доме голос Инги и Варана. Спорят.

— Дядя… - фыркает брезгливо Инга. – Ты серьезно? У неё интрижка с Белым!

«Интрижка» - что это?

— Что? – застывает он.

— То! Он у неё в комнате всю ночь торчал. Ушел только утром. Видела своими глазами. Нахмурившись, Руслан меряет шагами гостиную, натыкаясь на меня взглядом.

— Иди сюда. Subito!

Схватившись рукой за перила, не двигаюсь с места.

— Где ты была сейчас?

— Noncomprendo.

— Инга, иди к себе.

— Да я, блять, у себя!  - психует она.

— Если я не решу наши проблемы с … Анечкой, - ядовито. – Твое «у себя» будет касаться только твоей скромной однокомнатной квартирке на Ясенской. Или у тебя еще есть какое-то имущество? А кататься ты будешь на метро. И учиться ты будешь в шарашкиной конторе…

— Да поняла я! – рявкает она.

Недовольно идет мимо меня наверх, шоркаясь плечом об моё.

— Ненавижу тебя, дочь шлюхи!

Это что-то очень грубое. Оскорбление. Оно не трогает меня. Мне страшно оставаться рядом с Русланом наедине. Гул внутри меня нарастает.

Он провожает Ингу взглядом, пока не хлопает дверь ее комнаты.

— Tiha… toccato? (Он прикасался к тебе?) – стреляет взглядом мне ниже пояса.

— Сhi? (Кто?)

— Белый.

Отрицательно кручу головой. К сожалению…

— Если я узнаю, что он трогал тебя… Тебя ждет серьезное наказание, Анна. Ты же не позволишь ему взять то, что принадлежит мне? Я, пожалуй, слишком затянул с играми.

Равнодушно пожимаю плечами, делая вид, что не понимаю. Еще как позволю! Да только он не захотел.

— Ты знаешь, как я тебя накажу за такое? - смотрит мне холодно в глаза с улыбкой. – Я свяжу тебя. И засуну в тебя всё… что попадется мне под руки. Mi prendero ' cura di te, uccellino. Non preoccuparti (Я о тебе позабочусь, моя птичка. Не волнуйся.).

Стучит задумчиво пальцами по перилам рядом с моей рукой.

Нет, - смотрю на него с отвращением.  Лучше уж я использую то, что лежит у меня в сумочке. Но он не видит моего взгляда. Завис в своих мыслях.

— Cosa ha detto Inga?(что сказала Инга?)

Мне хочется убедить его, что с Бьянко ничего не было. Быть может, если Бьянко останется здесь, он всё-таки как-то поможет. Он же не отдал мои паспорта Руслану. И мне не придется… использовать папин пистолет. Я этого ужасно боюсь.

— Guardia... insolente (Охранник - наглый), - подбирает слово Руслан.

— No, mi sentivo male…

Объясняю, что мне было плохо, я попросила, чтобы не уходил. Сама! Но он все равно почти не понимает меня.

Начинает гладить мою кисть, кивая, словно понимает. Не дергаюсь, позволяя ему это. Если он уволит Бьянко… Я останусь совсем одна.

— Ну ничего, сейчас я его подрессирую. Чтобы нюх не терял. А дернется – вылетит отсюда нахрен в ту же минуту! Здесь должны работать только преданные мне люди,- бормочет, опуская взгляд в телефон. Делает дозвон.

— Белый, подойди в дом...

С остервенением луплю однотонно в грушу.

— Белый, ты чо?

— Костян, сгоняй за сигаретами, а? – разворачиваюсь я. - Я выходить не могу.

Отдает мне начатую пачку.

— Бери у меня еще есть.