Книга Ничего не бойся! Твой Белый, страница 68 – Янка Рам

— Бьянко... - шепчет она, касаясь губ лепестками герберы.

— М?

— Ты самый хороший "последний русский".

Я знаю… Я охуенность могу в долг раздавать! Влюбляйся скорее...

Обнимаясь с цветами и подушками, первый раз засыпаю без чувства ужаса, что меня разбудят чем-нибудь отвратительным. Наоборот... Мне хочется снова ослепнуть от губ Бьянко, его горячего шепота.

Сон не идёт, я выспалась. И, закрыв глаза, я плаваю в своих фантазиях. Как Бьянко обязательно приедет ко мне в Верону. И я влюблю его в свой город. И он останется... Ради меня.

А папу обязательно вылечат в Израиле. Ему найдут сердце. С ним все будет хорошо. У него должны быть адвокаты. Как их найти? Чувствую себя слепым беспомощным котёнком. Если бы не Бьянко...

Он не спешит обратно в постель. Курит на балконе, говорит по телефону. И вроде бы почти все слова понятные, но смысл уловить не могу. Словно он неправильно их использует.

— Громов, привет... Что по Чайкину? Тяжёлое, стабильное - это как? Он в себе? К нему можно попасть? Мм... Понял. Жду. Аня?.. Аня... - виновато вздыхает. - Короче... Ты, наверное, прав, а я - нет. И я косяков напорол... Нет, давай без деталей обойдемся. Чего делать-то теперь? Нет, в твою психушку я ее не отдам, нет. Мне давай какую-нибудь внятную инструкцию. Не трогать? Мля...

Психушку?! Я знаю это слово... Варан и Тамара всем говорили, что я сумасшедшая. Чтобы лишить меня всех прав и свободы.

Почему Бьянко говорит об этом со своим другом?

Поднимаюсь, оборачиваюсь тонким покрывалом и выхожу к нему.

— Перезвоню, - коротко бросает он в трубку.

Приближаюсь к нему, заглядываю в глаза.

Он обнимает, выпуская дым от сигареты в сторону.

— Ты сказал - "психушку". Почему ты так сказал?

— Аа... - качает отрицательно головой, туша сигарету. - Это мы о своем. Не парься. Холодно!

Зацеловывая в шею, заводит меня обратно.

От него пахнет сигаретами и мужчиной. Этот запах больше не пугает. Только кружит голову.

— Завтра у нас сложный день. Много планов. Давай спать.

— Мы поедем к отцу?

— Нет, малыш. Люди сначала узнают всю ситуацию, потом будем с этим разбираться. Тебе туда сейчас не стоит соваться. Его держат на седативах, он с тобой не поговорит.

— Что будет завтра?

— Завтра, я буду влюблять тебя в Россию!

Усаживает к себе на колени.

— Я всё знаю про Россию! - трусь о его уже снова колючую щеку носом. - Сказки... Песни... Фильмы...

— Ну-ка... Ну-ка...Водка, икра, медведи на улицах?

— Медведи - нет, - задумываюсь я. - Медведи - мм... выдумка.

— Отнюдь. Медведей у нас хватает! - иронично играет бровями. – Некоторые, вот даже, вместо собак держат.

— Это правда?! – шокированно распахиваю глаза.

— Да!

— Ты шутишь! – смеюсь. – Я доверчивая, ingenua… И ты – шутишь!

— Спорим?! – азартно протягивает мне руку. – На что?

— У меня нет ничего, - улыбаюсь ему. – Что было – уже всё тебе…

Закрывает глаза, откидывая назад голову на спинку. Губы улыбаются…

Вожу пальчиком по его носогубным складкам. Красивый…

— Что ещё? Про Россию, - отмирает он.

— Уха... Баня... - вспоминаю я. - Прорубь.

— Тоже круто, да, - кивает он.

— Ещё...

— Дворцы, вальс, снег, сани, шубы, ёлка... Мы ставили ёлку каждый Natale... Capodanno... Украшали как в России. Отец привозил русские игрушки. Мама говорила, что страна ужасная... Я ей не поверила. Я любила Россию. Пока не приехала сюда, - удручённо поджимаю губы.