Книга Сбежать от Питбуля, страница 10 – Янка Рам

"Скажи ему, что у тебя ничего и никогда ещё не было!" — пролетает последняя разумная мысль в этом чувственном водовороте. Но чем я должна сказать? У меня во рту два языка, и обоими я не владею!

Горячая головка упирается мне между бёдер, именно туда, где давно уже болезненно ноет. Панически сжимаю его торс. Неуверенно мычу, пытаясь притормозить неизбежное.

— Ччч… — сбивчиво выдыхает Дан мне в рот.

И с тихим рычанием врезается в меня бёдрами! Не только бедрами! С воплем, впиваюсь ногтями в его широкие плечи. В глазах искры. Больно… Шокирующе… Сжимаюсь вся. Боги, как эта боеголовка влезла в меня, вообще?! Ощущение, что меня слегка разорвало.

— Детка?! — замирает Дан.

Хныкая, в эмоциях шлепаю ему по плечу. Я бы зарядила по щеке. Но опасаюсь за его голову.

Сползает чуть ниже, покидая меня. И что-то ласковое шепчет, зацеловывая шею. Щетина чувствительно скользит по коже, отвлекая от болезненных пульсирующих ощущений.

Кожа взрывается мурашками, я дрожу…

— Зайка моя маленькая… — шепчет Дан. — Прости…

Укус за мочку, кромку ушка… От остроты ощущений я почти забываю — за что?

Но несколько жадных головокружительных поцелуев, и этот садист снова толкается в меня.

Отрицательно и возмущённо мычу, пытаясь выкрутиться.

— Всё хорошо… — выдыхает он.

"Тебе — возможно!" — хочется парировать мне. Но два языка во рту так и не освоены для коммуникации. Один из них покидает мой рот, только для того, чтобы захватить ушко и сбивчиво сладенько уговаривать.

Я, черт возьми, не понимаю даже слов. Просто губы трутся о чувствительную кромку моего уха и низкий тембр его голоса проникает внутрь меня. От сорванного тяжёлого дыхания кружится голова.

Мне больно… остро… Меня смущает и ошеломляет то, как двигается его тело и вздохи, смешанные с не сдержанными стонами — его, мои… Между нами мокро, скользко… Моё тело не понимает, что происходит.

Неровно дышу, вскрикивая на каждый плавный толчок бёдрами и вторжение. Это так пошло… Спасите… Как потом смотреть ему в глаза?? Словно услышав мои истеричные мысли, отстраняясь, заглядывает в мои. Я слепну от его горячего, тающего взгляда, забываясь. И уже не чувствую ничего, кроме оглушающих подкатывающих к затылку волн. Я их помню. Когда он ласкал меня пальцами, так невыносимо остро было за мгновение до того, как… "мой кролик умер".

Зажмуриваюсь. Ощущаю, как неожиданно жёстко и по-животному беспощадно срывается его тело. Становится тяжелее, больше, безжалостнее… С рычанием кусает меня несколько раз в изгиб шеи. И потом ритмично и вколачивается, прижимая мое бедро к груди.

Шипя, вздрагивает всем телом, его ресницы часто порхают, взгляд стекленеет.

— Мм…

Это так проникновенно и обнажающе, что меня полностью расслабляет и топит в этой эмоции! Волны мурашек на мгновение поглощают меня в короткой болезненной, но приятной вспышке.

Мы надсадно дышим, обмениваясь дыханием. Ну вот… Свершилось.

Можно, я теперь ему врежу? Для гармонизации ощущений.

— Дурочка… — шепчет Касьянов. — Предупреждать же надо.

— Я предупреждала… — тихо пищу я.

— Ну, ты же знаешь, что я у тебя на голову ущербный… — покаянно. — Прости.

— Не ущербный, — обнимаю за шею, пряча лицо на его колючей щеке.

Ладно, обойдемся без карательных мер.

— Мы сейчас всё исправим… — ласкает меня губами. — Второй раз будет лучше.