Книга Особые полномочия на любовь, страница 101 – Янка Рам

— Мои беременные невестки не курят, — мстительно прищурившись, кивает ей на заднее сиденье.

Яра чуть заметно закатывает глаза, но послушно ныряет в машину.

Амнистия! Для неё так точно. Невесткой назвал. И я цвету, как кактус, пытаясь спрятать улыбку.

— Не скалься, с тебя это ответственности не снимает. Там трое. Мамедов, его брат, и, судя по всему, его женщина. Она и заботится о Софии.

— Заберём, — пожимаю я плечами.

— Ты что, не понимаешь? Забрать — не проблема. Проблема сделать так, чтобы не дали тревогу по остальным точкам. Они же побегут как тараканы. Наши начнут реагировать. Это спальные районы. Тьма штатских, дети. Начнётся хаос! Это раз. Мне нужно сейчас будет снять приказом наблюдателей с той точки, где Мамедов держит Софию. Никогда я не смогу объяснить, зачем это сделал накануне операции. Но если не сниму, они нас смониторят… И это будет трибунал. Это два.

— Каковы последствия?

— Непредсказуемо, — вздрагивают его ноздри. — Давай за руль…

Отзванивается, снимает пост. С ним пытаются спорить. Но он рявкает свой «приказ!» и скидывает вызов. Отдаёт мне телефон с картой и точкой назначения.

— Волосы распусти… чтобы шрам «не было видно». Твою мать… — раздражённо выдыхает он. — Не похожа нисколько!

Яра злорадно усмехается.

— Не вздумай так ухмыляться! Как ты их нашла в первый раз?

— Там, у её дома, когда тушили пожар, я очень внимательно рассмотрела всех, кто там был. Интуитивно. Или профессиональное взыграло. Не знаю… Сняла на телефон все тачки… Толпу. Они же всегда контролируют любой акт. Потом одна из тачек вывела на Мамедова.

— Хм… Умно.

— Бери в отдел, полковник.

— Самому бы не вылететь!

— Но… если не вылетишь?

— Только после декрета! — ядовито. — Короче. Ты позвонишь в дверь. Они все знают Эву в лицо. Должны открыть. По всей видимости, это будет кто-то из трёх. Выключи его. Ты левой-то сможешь?

— Легко. Я амбидекстр.

— Супервумен просто! И как мы без тебя жили?… — с подъёбкой в голосе.

Принять извинения — принял, но простить — не простил.

— И как же?

— Скучно!

— Эй, ну хватит! Я ревную, — подмигиваю Яре в зеркало заднего вида.

— Терпи теперь, капитан, у меня теперь пожизненно «право первой ночи». Мне она «личный состав», а тебе всего лишь невеста.

Возьмёт, значит! Я тихонечко ликую за Яру. Там её место, у него под крылом.

— Короче, отключаешь того, кто откроет — жёстко и мгновенно. Убьёшь — хер с ним.

— Эй! — возмущаюсь я. — А если женщина откроет?

— Тоже выключить.

— А если она пленница, как могла бы быть Эва?

— Мы не можем рисковать. Вырубай. Но постарайся… Не знаю… Если её взять под прицел, она может закричать. И тогда начнётся треш. Они могут взять под стволы девочку, чтобы выйти.

Мы очень долго и импульсивно спорим о тактике, договариваясь о различных ходах в разных ситуациях.

Притормаживаю в обозначенном месте.

— Здесь «слепой» двор, — поясняет полковник. — Камеры наружного наблюдения нас потеряли. Капюшоны… Если залетим, вы оба выполняли мой приказ. Троих выскребать из казематов мне не с руки. И… ни пуха, бойцы.

— К чёрту! — синхронно отвечаем мы.

Сжимаю подрагивающие пальцы Яры. Дядька отдаёт ей ключи от тачки.

— Возвращаешься сюда с Софией. И ждёшь нас без всяких фокусов.

— Есть.

Опустив лица, идём за полканом до двухэтажного каменного дома старой постройки.