Книга ( Не)зачёт, Дарья Сергеевна!, страница 112 – Янка Рам

Свет не загорается. Коротнула и сгорела светодиодная люстра.

А я не хочу никого вызывать...

— А что со светом?

— Нет здесь света... - стою в дверях.

— Окей. Пройдешь?

Зашвыриваю рюкзак в квартиру.

— Уходи, пожалуйста. Я хочу спать.

— Ложись, спи.

Захожу в ванную, закрываюсь там. Сползаю по двери вниз.

Чувствую себя бунтующим подростком. А его взрослым, с которым неизбежны разборки, как не уворачивайся.

Сидеть здесь бесконечно не получится.

И все же я сижу, пытаясь отдышаться.

— Даш! У тебя есть свечи?

Свечи?!

Губы дёргаются в истеричной улыбке. Да ты упоротый просто, Янг... Какие свечи?

Я вдруг перестаю на него злиться. Потому что прекрасно понимаю, что это проекция и злюсь я опять на себя.

Я слышу, как Май наводит порядок на столе, сминая коробки из под пиццы. Переставляет кружки в раковину.

— Даш, здесь таблетки высыпаны. Они нужны тебе или их можно выкинуть?

Господи, какой кошмар...

Что я могу сделать?

Единственное, что я могу сделать сейчас, делаю. Включаю телефон. Ищу в телефоне номер Аиши. Пишу ей, что приду... Приду на ТО-терапию. Если предложение все ещё актуально.

Потому что попасть к Аише сложно. Не то, чтобы я верю в ТО, я уже пробовала когда-то давно. И секс мне, честно говоря, зашёл больше. Но... я ради Мая попробую ещё.

Она шлёт мне сердечко и пишет день, время.

Поднимаюсь, включаю свет. Снимаю верхнюю одежду. Умываюсь. Распускаю туго собранные волосы. Стою перед дверью, не решаясь открыть.

— Тебе понравился подарок?

Вдох поглубже, распахиваю дверь.

— Да. Очень...

На кухне горит подсветка над столешницей. Над моей кроватью горит ночник.

Май, завернув до локоть рукава белоснежной рубашки прибирается.

Слежу взглядом за его красивыми предплечьями.

Мне кажется, я должна превратиться в факел сейчас и сгореть.

— А где пульт от телевизора?

— Потеряла...

— Я сейчас мусор вынесу и вернусь, - забирает ключи.

Открываю балконную дверь. Мне кажется все здесь очень грязным... Даже воздух.

Мне не хватает кислорода. Но вместе с тем я постоянно ужасно мёрзну.

И мне плохо и с открытой, и с закрытой дверью балкона. Обычно, я забиваю на то или другое. Я на все вообще забиваю. Даже если мне больно, сил не хватает иногда изменить какую-то деталь, чтобы ушел дискомфорт. И я просто терплю. Иногда даже не понимая что именно источник дискомфорта.

Но сейчас мне не холодно, я вся полыхаю.

Открываю шкаф, снимаю со стойки моющий пылесос. И пока Мая нет, быстро прохожусь им по квартире. Перестилаю белье на кровати...

Возвращается.

— Ненавижу пододеяльники эти конченые... - всхлипывая, путаясь в своем большом, руки трясутся от слабости.

С детства ненавижу...

От головокружения замираю, держась за стену.

Отбирает у меня пододеяльник. Подхватывая за талию силой усаживает на диван.

— Все ненавидят! На сборах мы всегда разыгрываем, кто будет заправлять остальным.

— Кто в этот раз? - прислоняясь головой к подушке.

— Я... - усмехается. - Но меня как раненого освободили от повинности. Так принято вообще... освобождать от повинностей раненых.

И меня освобождают от повинности заправлять грёбанный пододеяльник.

Он разговаривает со мной так, словно мы не ссорились. Я ему очень благодарна. На выяснение отношений я точно не потяну.

А потом он профессионально сервирует стол, ставит свечи, открывает коробки с едой.