Книга Ты не мой Boy 2, страница 11 – Янка Рам

— Не вздыхай! — закатывая глаза, дёргает раздражённо руками вниз.

Беру для нее пластиковую кружку с ручкой

— Сахар класть тебе?

— А как же? — упирает руки в бока.

Заливаю кипятком.

— Не трогай пока. Пусть остынет.

Кипяток густо парит…

Присаживаюсь на скамейку у стены, Мила ходит кругами у стола. Вытаскивает из пакета два маленьких бутерброда с сыром и салями.

— Залёт… — отрицательно качаю я ей головой.

— Не узнает никто! — таращит заговорщицки глаза, засовывая один себе полностью в рот.

Второй втыкает мне в губы. Рефлекторно, открываю рот, позволяя сотворить страшное преступление против офицерского состава.

Жуем. Запиваем чаем «с бегемотом». Мила тырит ещё по бутеру с паштетом и огурцом.

После первой партии стыринного, вторая никакого принципиального значения больше не имеет. И я не сопротивляюсь.

Берет со стола пакет сгущенки. Скручивает крышку, отпивает.

— Будешь?

Отрицательно качаю головой.

Закручивает, ставит обратно.

Быстро сваливаем с места преступления. Как раз перед явлением прапорщика Красько.

— Так, а я не понял… А кто тут приобщился? — обводит взглядом ангар, останавливаясь им на нас.

— Офицеры… — честно смотрит ему в глаза Мила. — Это для офицеров, дядь Вань. Лучше не трогать! «Залёт»! — палит нас с потрохами Мила, повторяя мои интонации.

Голос глушит шум самолёта.

— Бежим-бежим! — с азартом срывается с места.

И я подлетаю следом, чтобы ей не оторвало руку от такого разбега.

Стоя у ангара смотрим в небо. Самолёт отдаляется…

Ощущение словно я во сне взлетел и неожиданно падаю вниз. Низ живота сжимается. Нахрена ты ей разрешил, капитан, а?..

Самолёт делает петлю, вниз начинают сыпаться черные точки.

В десяти метрах от нас — Малышкин и ещё пара вояк.

Думаю, если бы мне сейчас делали кардиограмму, точно госпитализировали бы.

— Летят! — восторженно выдыхает Мила.

Капитан курит, нервно смотрит в вверх. Купола открываются. Он считает вслух.

— Двенадцать… Уф… Все открылись… Теперь главное, чтобы ноги не переломали.

— Да нормально все будет, Алексеич. Так, погоди… А Игорь не быстро идёт на крыле?

Мы все поворачиваемся, различаю в небе чуть более крупную «точку». Они делают спираль.

— Блять. Быстро. Стропы у них что ли там… Это что за маневры?!

— Да выровняет. Не в первый раз.

— Вес большой…

— Да какой у Поли вес, я тебя умоляю.

— Ебнуться сейчас с особым пристрастием! — психует он. — А у нее позвоночник! Травма!

— В смысле?! — ошпаривает меня животным ужасом. — Какого… мля, Вы ее пустили тогда?!

Не отводя взгляда от неба делает несколько шагов вперёд.

— Папа? — начинает переживать Мила. — Па-а-ап?..

— Тихо! — рявкает он. — Без вас тошно!

Ведёт пальцем по небу, рассчитывая траекторию приземления.

Прыгнули они последними, но летят уже ниже всех!

От чувства беспомощности, я кажется распадаюсь на молекулы.

— Они упадут?? — теребит меня Мила.

Молчу, ещё сам не осознав происходящего.

Мила начинает испуганно реветь.

Поднимаю на руки.

Машина скорой уже едет в предполагаемую точку приземления.

Перед самой землёй, крыло неожиданно делает вираж, уходя по горизонтальной прямой. Гасит скорость.

— Не упадут! Не реви… — выдыхаю я.

Приземляются, долго скользя по касательной прямо навстречу Малышкину. Выходят за зону посадки.

Скорая разворачивается.

И садятся они мягко и эффектно, далеко за зоной посадки. Прямо перед нами. Инструктор ловит ботинками землю. Перекат…