Книга Я тебя не отпускал, страница 2 – Янка Рам

— Не спеши, Дэм. У меня плохие новости. Твой отец в реанимации. Но в сознании.

У него онкология. Мы не общаемся с тех пор, как я пошел против семьи, защищая Злату. Но сказать, что мне безразлично его состояние я не могу.

— Поехали, Вахтанг.

— Я за рулëм!

Кидаю ему ключи.

— Куда?

— В больницу сначала.

— Ты же не общаешься с отцом.

— Да. Он лишил меня наследства.

— Ты отжал у него половину бизнеса! Это логично.

— Он, нарушив моë слово, обманул и обокрал мою женщину. Я просто вернул ей обещанное мной.

— Тогда, почему она всë-таки сбежала?

— Я не знаю, Ваха. Но я выясню. Верну ее и…

— И?

— Зараза она! — оскаливаюсь я, срываясь на эмоции. — Накажу!

— Варя… Варя, нет! — бегу к дивану, пытаясь предотвратить КОТОстрофу.

Дочь всë равно успевает прикусить кончик хвоста прикорнувшего рядом кота. Взвившись, и сонно шлепнув ей по лбу лапой, он прыгает на полированный стол. И тяжелая туша мейкуна катится по инерции, сметая кружку с молоком. На стул. Куда я только что повесила выглаженные брюки.

— Ну, нет же!.. — хватаюсь я за голову. — Арс!

Варя обиженно рыдает и тянет ко мне руки. Барсик сбегает за диван.

— Нельзя грызть кота, Варя! — вздыхаю я, вкладывая ей в руки резиновый грызунок, поднимаю на руки. — Где же твой дядя, а?! Мне бежать уже надо.

Брат! По новой версии, он ей брат, не дядя. Как бы где не ляпнуть!

Он заявляется минут на двадцать позже, чем обычно. Скула разбита, куртка порвана.

— Опять?! — поджимаю расстроенно я губы.

— Всë нормально, не парься.

— Зубы хоть целые, покажи…

— Целые, — уворачивается он от моей руки. — Куртка только…

Показывает изорванный не по шву рукав. Если бы на локте, можно было бы сделать стильные кожаные заплатки. Если бы по шву — незаметно зашить. Здесь ни так, ни эдак. Да и через пару месяцев будет уже мала. Значит — добавить ещё сумму в расходы. Денег осталось немного. Такими темпами протянем ещё месяцев шесть. А Варе до детского сада ещё года два.

— Куртка… — записываю в свою виртуальную колонку расходов.

Собственно поэтому, я и иду сегодня на собеседование. Надо как-то выкручиваться. Экономь, не экономь, деньги всë равно закончатся. А моя ненапрягающая подработка на полставки едва ли покрывает расходы на памперсы и детское питание.

Раздевшись, брат забирает из моих рук Варю.

— Привет, малая! — подкидывает её повыше.

— Тиша! — вскрикиваю я испуганно, и тут же осекаюсь.

У нас давно другие имена. Златы и Тихона Ольховских больше не существует.

— Миша, — раздосадованно поправляю я имя, которое до сих пор не «приросло» к брату. — Не подкидывай еë.

— Ей нравится!

— Все равно, не надо.

— Окей, мам! — стебет он меня.

По новым документам — я на восемь лет старше. Он — на полтора года младше. Это позволило ему стать моим «сыном», а не младшим братом. И это адски сложно нам — выглядеть на свой новый возраст! Спасает только то, что Тиша худощавый и ещё не слишком вытянулся.

А мою легенду про возраст пытался обеспечить стилист. Волосы и брови мои теперь темнее, ближе к темному шоколаду, форма губ и их цвет слегка изменены татуажем, над губой набита перманентом крупная пошлая родинка. Темно-карие линзы скрывают мою светлую янтарную радужку. И густая челка. Дурацкая! Раздраженно сдуваю её со лба. Спасибо, оставили длину волос, постригли правда как пышную гриву, ступеньками.