Книга Я тебя не отпускал, страница 28 – Янка Рам

Мне хочется…

— Я не понимаю — за что. Я готов был для тебя… на всë! Я готов был лишиться… всего! Чтобы только ты была. А ты… Ты, Злата, предатель. Вот цена твоим словам…

Швыряю кольцо в мусорное ведро. Ухожу.

По лестнице вниз. Словно прямиком в ад. В груди горит! Так горит, что я даже не ощущаю боли от прилично разодранной руки.

Я хотел это сказать. Сотню раз проговаривал это в самые тяжёлые моменты. Я сказал!

Легче?

А вот — да, блять.

Падаю на сиденье рядом с Вахой.

— Демон… — подозрительно и настороженно. — Ну? Поговорили?

— Нет. Просто по лицу немного врезал, — честно признаюсь я.

— Чего ты сделал?! — падает его челюсть.

— Ну, нет. В переносном смысле. Хотя, хотелось натурально.

— Уф… А с рукой что?

— Ерунда, — протираю антисептической салфеткой.

— Уезжаем?

— С чего вдруг? Я ее искал не для этого.

Подрагивающими пальцами достаю сигарету. Пачкаю её в крови. Прикуриваю. Медленно выдыхаю дым в открытое окно.

— Хреново выглядишь.

Развожу раздраженно руками.

— А с ней… что с ней сейчас?

— Честно? Мне глубоко похрен — что с ней сейчас. Оставь мне еще несколько минут на здоровый эгоизм. А потом я озабочусь.

Вдыхаю глубже дым, чувствуя давно позабытый спазм в легком, которое было прострелено. Закашливаюсь.

Это — психосоматика. Но, удушение то я чувствую реальное!

— Зараза! — швыряю недокуренную сигарету в окно.

Дышу глубоко носом. От пронизывающего ветра больно дышать.

Пальцы нащупывают лемби под свитером.

Ваха терпеливо пытается оставить меня наедине с самим собой. Надевает наушники и немного откидывается на сиденье.

Меня хватает минуты на три. Потом накрывает. Перевожу на него требовательный взгляд.

С вопросом в глазах выдергивает один наушник.

— Ты же не еë слушаешь, правда?

Сглатывает.

— Немного адеквата, Дэм, окей?

— Я вопрос задал!

— Я тебе на него заблаговременно ответил. Остынь! Ты нашел еë! Забираешь или что?!

Удушье отпускает, бешенство тоже. Достаю ещё одну сигарету. Молча, с наслаждением курю. Нашел…

— Там где-то коньяк в бардачке, будь любезен… Не сезон, мать его, что-то…

Здесь такой холод, что периодически тянет согреться. Ветер обмораживает лицо. Но выпить хочется не только поэтому. Надо же вернуться, поговорить. А я не могу! Не могу!!

Морщась, пью коньяк. Вообще-то, мне бы ей залить стакан перед разговором. Заказываю доставку — вино, закуски… Мы будем сегодня много говорить.

— Давай так… Я сегодня останусь здесь. А завтра полетим в Москву.

— Окей, — тянет руку.

Пожимаю.

— Гоу! — кивает на подъезд.

Нет, все еще хочется делать ей больно.

— Рано.

Телефон звонит. Злата. На новую сим-карту.

— Слушаю.

Да, слушаю, как плачет и, заикаясь, что-то гневное пытается мне сказать.

Мля…

Это очень хреновое чувство, когда твоя женщина заикается от нервного стресса, который ты ей устроил. Хреновое оно ещё и потому, что причина еë заикания изначально — испуг. Его организовал не я. Но я до сих пор не закопал всех участников экшена, которые ей его организовали.

И мне больно, блять. Теперь за неё.

— Успокойся.

— У-успокоиться?! Эгоист! К-а-ак… — начинает она говорить чуть медленней, растягивая гласные и пытаясь справиться с дефектом, — … мне теперь дочку кормить? Как?! Прикасаться к ребенку как после тебя?! «Хочу! Моя! Мне!» И п-плевать на всë! И всех! Н-ненавижу! Эгоисты! С-сволочи вы все!