Книга Я тебя не отпускал, страница 33 – Янка Рам

— Варюш… — выпутывает Злата из её пальчиков волосы.

Растерянно наблюдаю, замерев на их пути.

Мне хочется сказать, что Злате очень идет материнство. И попросить, чтобы сняла тёмные линзы. Я соскучился по её настоящим глазам.

— Дай… Дай… — тянется назад к стеллажам Варвара.

Там какие-то статуэтки.

— Давай, — забирает Тихон. — Я еë сам покормлю.

Варвара в нашу породу и очень похожа на Марка.

— А у меня брат родился. Марк. Такой, как Варвара сейчас. Чуть постарше.

— Поздравляю… — водит Злата рассеянно пальцами по горловине кофты, глядя в сторону. — Теперь у Альберта свой наследник?

— Нет, у Марка патология, — хмурюсь я. — Он будет недееспособен. Аутизм, кажется.

— Как? — испуганно.

Развожу руками.

— Мне жаль…

Её взгляд уплывает.

— Это всë золото проклятое. Оно ничего не даёт, только отнимает. Кто-то умирает… Ценный, близкий… Или — страдает очень. Потому что люди проклинают тебя.

— Проклятое?

— Там до нас еще, в шахте людей засыпало. Много. Их семьям Дагиевы ничего не выплатили даже. Проклятое, да. Потом, они думали — руда истощилась. Не стало золота в породе. Они много денег в разработку вложили. В округе все перекопали. Шаман сказал: «Хозяйка болот» золото спрятала.

— Из-за погибших?

— Нет… Золото кровь любит. Из-за того, что змей на прииске извели, потравили.

Мелодично тихо рассказывает. Меня завораживает… Перед глазами рождаются образы.

Точно — Шахерезада!

— Сказки всë это…

— Сказки?… Продали нам землю за копейки. Наша — к ней прилегала. А отец слоем ниже, когда в шахте трупы разгребали еще одну жилу нашел. И Дагиевых это, конечно… Назад потребовали! — качает головой. — Мать их так нас проклинала, что от сердечного приступа умерла. Жадная, была очень.

— Что дальше было?

— Через несколько лет споров они предложили миром решить. Мне за младшего их брата замуж выйти. Он… — морщится с отвращением. — Проходу мне не давал с детства.

— А ты отказала?

— Отказала! Он мерзкий был… Жестокий… Но, как видишь, судьбы этой не избежала — за нелюбимого пойти замуж. Дед уговорил. Сказал — сама выберешь. Еще говорил: Черкасовы — люди своего слова. Защитят нас, если пообещают. Ошибся. Да и черт с ним, с этим золотом. Проживем без него.

— Я к этому отношения не имел. За отца — прошу прощения. Он был неправ, он раскаивается. За брата — не прошу. Ему будет соответствующая ответка. Но, мне очень жаль.

— Чего уж. Ты много обещал мне, Демид, — переводит обиженный взгляд мне в глаза.

— Я помню всë, что обещал. Всë в силе. Но путь… Он не всегда подчиняется идущему, Злата.

Отворачивается, уходит к окну.

— Алиса я. И права требовать у тебя от меня ничего нет.

— Алиса? А я — вдовец? — усмехаюсь.

— Отпусти, Демид. Страшно мне. Тронете Варвару, я не знаю… — начинает ее трясти. — Я вам такое проклятье устрою…

— Мое проклятие при мне! — касаюсь пальцами лемби. — Его я не отдам. Но и других не заслужил. И нет никаких «вам». Есть ты и я. И я сам кому хочешь устрою за вас. Не тебе — женщине — воевать. Твоё дело вон… грудью кормить.

Грудь у не просто… Арррр! У меня пробки, блять, вылетают от короткого замыкания. Веду пальцем по позвонкам на её шее. Разворачивается рассерженно, ладонь дергается, раскрываясь, как у разъяренной кошки. Опять?

Хватит пощечин! Предупреждающе качаю ей головой. Не срывай мне опять тормоза! Я их только отыскал.