Книга Я тебя не отпускал, страница 52 – Янка Рам

Мы все вскрикиваем. Арс, бросается на его руку!

Я успеваю только прижать к груди дочку, закрывая ладонью ее ушко и отвернуться.

Раздается не выстрел, а щелчок! Грохот! Вскрик! В зеркале над камином вижу, как срывается Дэм. Смазывает кулаком по лицу брату. И роняет на пол. На бедре светлых джинсов Родиона расползается темное кровавое пятно. Нога непроизвольно дергается…

Арс настороженно трогает лапой лежащий рядом с ним на полу пистолет. Дэм подбирает его, убирая за пояс брюк.

— Так! — грозно встаёт бабушка, с грохотом стукнув тростью по паркету.

Слышно только громкое надсадное дыхание Родиона.

— Наша семья сегодня стала меньше на одного человека. Скорблю. Уберите это тело, — брезгливо толкает тростью кроссовок Родиона. — Чтобы в этом доме его больше не было никогда.

И в тишине, прихрамывая, медленно уходит к себе.

Укачивая на руках беспокойную после инцидента Варвару, Злата разговаривает с приехавшими из агентства нянями для Марка. Одна дневная, вторая — ночная. Но сегодня побудут обе.

— Тихий…

— М?

— Я не буду тебя сейчас лечить, что ты не должен был стрелять. Я тебя понимаю. Но не потеряй грань. Она быстро стирается.

— А где грань, Демид? — хмуро правит поехавшие стабилизаторы на корпусе лука.

— Хороший вопрос. Тебе на него никто не ответит. Даже закон. Потому что закон надо иногда нарушать, когда тебе или близким угрожает опасность. Мера опасности — вот грань. Если выстрела можно избежать, лучше не стрелять. Если выстрел повлечёт за собой серию ответных — тоже. Иногда, надо отдать ситуацию тем, кто сильнее, чтобы разрулили они. Иногда, сильнее всех в ней оказываешься ты. И только ты можешь решать. Но если можно обойтись без выстрела, и никто необратимо не пострадает, не стреляй.

— Он Варю испугал, — недовольно.

— Заварушка этого никак не исправила, только усугубила. В этой ситуации не нужно было провоцировать Родиона. Мы бы спокойно забрали Варвару и без этого.

— Он целился в Арса!

— Ты ему подсказал эту идею, прицелившись в него. Если уж ты получил доступ до оружия, эмоции в сторону и хладнокровно просчитывай ситуацию. За всех!

— Ладно… Просто… Достал! — с досадой. — Почему он не просчитывает хладнокровно, когда достаёт ствол?!

— Потому что — конченный, — развожу руками. — Тупой нарк. Но ты же — нет.

— А если вокруг через одного — конченные?!

— Отделяй безопасных от опасных, — показываю пальцем на висок. — Думай.

— Родион какой?

— Теперь опасный.

Вздыхает.

— Не вздыхай. Ты молодец, — сжимаю его плечо.

Из детской — шум. Ставлю на стол стакан с вискарём, захожу туда. Детская напротив спальни отца. Не разбираясь в сути проблемы, выволакиваю за локоть качающую права сильно нетрезвую Наталью.

Завожу напротив, в их с отцом спальню. Силой усаживаю в кресло.

— Что ты делаешь?! — возмущается она.

Оглядываюсь. Срываю с подушки наволочку. И начинаю туда закидывать многочисленные початые бутылки с элитным спиртным. Да здесь целое состояние, мать её! Под руку попадается бутылка коллекционного игристого вина. Это из нашего винного погреба, я выкупил на аукционе штук пять. Для каких-нибудь событий.

Бутылка тоже отправляется в наволочку.

Открываю несколько шкафов. Оттуда забираю Хеннеси и Glenfiddich за восемьдесят косарей. Мой Glenfiddich!