Книга Жена моего брата, страница 81 – Янка Рам

— Govsong Propeil, — на автомате добавляю я.

В той подшивке, что Демид давал моему мужу был этот комбинат.

— Да! Govsong Propeil, — с удивлением прищуривается, пытливо разглядывая меня.

А потом опять отвлекается на разговор. Мой аппетит, видимо на нервной почве, опять решает взять власть, и, не осознавая, я тянусь за последней гренкой, сглатывая слюну. Хруст приводит меня в себя. Я что ем опять?! При нëм. Ну, отлично…

Скидывает вызов.

— Было вкусно, — поднимает он бровь.

Киваю.

— Я очень рад. Может быть, хочется еще чего-то?

Рассеянно опускаю глаза на столик. В фантазии тут же вырисовывается соленый помидор. Сочный, с надорванной шкуркой, налипшей на него веточкой укропа. И челюсти та-а-ак сводит… Практически ощущаю, как солено-кислый пряный вкус наполняет мой рот. По коже идут мурашки! Я готова что угодно сейчас отдать за этот помидор!

Жадно сглатываю, облизывая губы. Господи, я превращаюсь в желудок! Говорят, это бывает, когда отпускает токсикоз. Очень надеюсь, что он позади!

— Что принести? — требует Демид.

— Внизу есть томаты? — решаюсь я.

— Свежие? — дергается уголок его губ.

Отрицательно кручу головой. Чувствую, как лицо заливает кровью.

— Найдëм.

В дверях комнаты он сталкивается с Тишей.

— Ого! Это чей? — чешет Тиша котенка между ушами.

— Ваш.

— Классный! Это же мейкун! Можно подержать?

— Скоро верну. Подержишь.

Демид уходит.

— Замкни дверь, — прошу я Тихона.

И когда он поворачивает замок со вздохом облегчения сползаю в горизонтальное положение. Подпрыгивая, Тиша приземляется рядом. Кровать качается.

— Аккуратнее!

— Тошнит?

Перелазит через меня, ложась на ноги, стаскивает розетку с остатками желе. Доедает.

— Дэм в тебя влюблен.

— Бред! — выстреливаю я тут же, напрягаясь. — Он… Нет, — качаю головой.

От этой мысли мне горячо, больно и обидно. От неловкости начинаю нести что-то бессвязное.

— Я беременная вообще-то! Он просто…

Тиша скашивает на меня глаза.

— Не от него, случайно?

— Ты чего — дурак?! — взвиваюсь я.

От возмущения губы трясутся.

— А жаль… — вздыхает он. — Всем бы было лучше.

— Уходи!

Кладу ладонь на живот, пытаясь защитить ребенка. И первый раз, наверное, остро чувствую, что он там есть. Обидно!

Подлизываясь, Тиша подкатывается под бок.

— А там девочка или мальчик?

— Не знаю.

— А когда родится?

— К лету, — зажмуриваюсь я.

К лету!!!

— И как назовем?

Пожимаю плечами.

— Давай, как родителей? Вдруг, реинкарнация существует? И мы будем воспитывать маму или папу.

— Ладно. Давай, как родителей, — вздыхаю я, взлохмачивая его шевелюру.

— Класс… А кот откуда?

— Демид подарил.

— Пф! — закатывает он глаза. — Бред, да?

Луплю по нему в чувствах подушкой. Не сыпь мне соль на рану!

Повар сервирует красивое блюдо с томатами, оливками, каперсами…

— Нине Андриановне нельзя солёное, — наблюдает из кресла Наталья.

— Я знаю. Это не для неë.

Наша домработница слегла с вирусом, и я попросил её не появляться пока. Повару на кухне помогает Наталья. Мою руки, боковым зрением вижу, как она стаскивает из банки соленый огурец. Хрустит. Если бы не категорическое отношение отца к этому, можно было бы заподозрить, что тоже беременна. Но он не желает иметь больше иметь детей. Генетики прогнозируют ему патологии на фоне терапии, которую он систематически проходит тайком от семьи. Но я видел счета. Тактично помалкиваю. Это его выбор — не сообщать об этом.