Книга Жена моего брата, страница 94 – Янка Рам

— Ты с ума сошла?! Какая грязь?

— Вы за минуту успеваете и обласкать и унизить! Вам удовольствие это доставляет??

Открываю рот, чтобы возразить, но её слова как пощечины, не дают прийти в себя. В чувствах отворачивается. Сгребаю её в объятия.

— Я расстроил тебя этим жестом дурацким?

— Чем Вам моë лицо не угодило? — перебивая, отпихивает мои руки.

Разворачивается, делая шаг назад от меня.

— Всем угодило!

Чувствую себя пацаном, которого отчитывают. Причем, почему-то — за дело.

— А обнимаете только со спины!

Мля… Неуверенно тяну её за полы шубки ближе. Получаю по рукам. Растерянно отдергиваю их.

— Что Вам надо от меня, Демид?! Определитесь!

Взвизгнув, поскальзывается на подмерзшей каше из снега и воды. Успеваю подхватить. Бережно обнимаю. В этот раз — лицом к лицу.

— Ну и кто из нас тигр? — шепчу я. — Покусала так, что я дар речи потерял. Не надо нервов. Я определился очень давно. Но путь к тебе очень сложный. Потерпи мои странности.

Прижимаюсь челюстью к её виску. Чувствую холодный нос на шее. Хочется снова — на руки, и затискать всю, зацеловать! Сердитая горячая кошечка… И сейчас нам очень нужен секс, чтобы слить эти все эмоции. Но, увы.

— У нас сейчас бой впереди. Мы на одной стороне, помнишь? А кусать и ругаться разрешаю после. Терпеливо все снесу, клянусь. Рычать в ответ не буду. Полежу ковриком у твоих красивых ног.

— Ладно. Вы меня извините. У меня тоже проблема теперь с эмоциями, — расстроенно.

— «Ты».

— Ты. Да. Извини.

— Не извиняйся. Ты можешь не идти в дом, подождать в машине.

— Нет. Я зайду. Не хочу прятаться. Я сама хочу всë сказать.

— Окей.

— Отпустите меня, пожалуйста, — ведет плечами, выкручиваясь из моих рук.

— «Отпусти», — поправляю я.

— Как же сложно! — бросает она мученический взгляд в небо.

Просто нам нужен поцелуй. Поцелуй и откровенные какие-то переживания. «Выкать» после поцелуя вряд ли выйдет. Но, увы!

Грея еë ладони у себя на груди, даю ей несколько установок.

— Не волноваться. Никого кроме меня не слушать. Ты не делаешь ничего плохого. И тебе это ничем не грозит.

Делает глубокий вдох и медленный выдох.

Завожу её в дом. А дома ужин… Мы проходим в столовую. Звяканье вилок прекращается. Все переводят глаза на нас.

— Добрый вечер, — обвожу всех в ответ взглядом. — Злата хотела кое-что сообщить.

— Да, — прокашливается она, набираясь решимости. — Спасибо вам большое за приют, но мы Тишей возвращаемся в дом деда. Тихон, если ты поел, иди собери свои вещи.

Оставляя чашку практически нетронутой, Тихий сбегает наверх.

— Что ж так? — строго смотрит на неё отец. — Мне казалось, мы друг друга услышали.

— Я хочу сохранить своего ребенка. В этой нервной атмосфере мне это не удастся, — подрагивает её голос.

— Родион? — поворачивается к нему отец. — Тебе есть что сказать?

— Конечно! — сверкая взглядом встает из-за стола брат. — Но — наедине.

— Наедине ты уже сказал, — делаю шаг наперерез, преграждая, ему путь.

— Демид, не вмешивайся. Пусть поговорят. Это их семья.

— Не указывай мне, как себя вести, отец. Лучше займись воспитанием младшего.

Между нами начинается сухая ядовитая перепалка. Благо, бабушки за столом нет. Наталья прикидывается ветошью, как обычно не поднимая глаз. Злата сбегает наверх.

Встаю на выходе из столовой, не позволяя пройти Родиону следом.