Книга Ищу жену с прицепом, страница 79 – Янка Рам

— К нему? - недоверчиво.

— Это самый добрый дяденька на свете! Самый-самый!

Отвожу Кузьму к Светозару.

Свет поднимает его на колени.

— Ну, привет, Кузьма.

Смотрят друг другу в глаза.

У меня все внутри сжимается, от того как долго, молча смотрят. И рыдания подкатывают к горлу огромным комом.

Погладив Кузьму по голове, пересаживает его рядом.

— Все нормально теперь будет, - обещает он. - С нами теперь будешь.

Достает из бардачка шоколадку.

— Держи-ка пока.

— Бвагадаю…. - сжимает шоколадку Кузя.

Куртка падает с его плеч.

Благодарит он.… - умиленно шмыгаю носом.

Свет выходит ко мне из машины.

— Она назвала меня Венц.... - засовывает сигарету в губы. - И что-то я не понял.... Это же не совпадение?

— Нет. Не совпадение.

Виктория, обняв себя за плечи, идёт к нам.

— Не опровергай! - шепчу я. - Ты - Венц.... Молчи! Я поговорю!

— Здравствуйте, Виктория, - делаю шаг вперёд. - Мы с Венцеславом хотим забрать погостить Кузьму.

Если я ошибаюсь, это сейчас и выяснится. А если нет.... то выяснится тоже.

— А что это вдруг, Венц? Отцовские чувства проснулись? - ловит его взгляд.

Наш! - подкидывает меня от эмоций.

Наш! Я знала! Я сразу почувствовала - родной!

Свет, закашливаясь, давится дымом.

— Ты же говорил, не твой! - обиженно и с пафосом.

— Венцеслав переосмыслил! - выпаливаю я быстрее Света. - Можно Вас....

Брезгливо сжав пальцами кофту, на рукаве, отвожу ее подальше.

— Венцеслав хочет общаться с ребенком. Вы же не против?

Смотрит на меня так, словно пытается найти подвох.

— Мы бы хотели взять Кузьму на выходные. Прямо сейчас.

— Пусть денег ещё даст.... На его копейки попробуй ребенка вырасти!

— Даст, - киваю я. - Но только один момент. У нас есть возможность оформить Кузю в хороший санаторий, и чтобы вам не бегать лично со справками и документами... Не могли бы вы на меня написать доверенность. И дать мне его свидетельство о рождении. Это ни к чему не обязывает, Вы в любой момент можете отменить этот документ. Но если у нас получится, то... отдохнёте от ребёнка пару месяцев, пока он будет в санатории.

— А пособие? - прищуривается.

— А пособия все останутся за вами, конечно.

Открываю сумочку, достаю две крупные купюры. Показываю ей.

И через полчаса у меня надорванное свидетельство, которое она искала очень долго и рукописная доверенность. Она пишет ее на капоте, подложив детскую убитую книжку. Доверенность эта - не ахти что, конечно, и юридической силы не имеет, но хотя бы не обвинят в похищении ребенка, если что.

Я незаметно делаю фото, как она пишет.

Через лобовое, она поглядывает то на сына, то на Света.

Иногда ещё - на деньги в моих руках.

Свет молча курит, в открытое окно. Я вижу, как дрожат его руки.

— Я сына не продаю, поняла? - внезапно становится она агрессивной. - Да я своих детей! Ни за что не отдам... - нетрезво исполняет она. - Они моя жизнь! Я все ради них... Ради них живу!

Это так дёшево звучит, словно роль заигранная уже до тошноты.

— А.... Муся? Мусю забрали... - ловлю ее реакцию.

— Машку... Сама отдала. Написала - “по сложным жизненным обстоятельствам”. Это - пока... Временно. У нее-то и отца нет. Зарезали. Помогать мне с ней некому. Но я заберу. Землю грызть буду, но верну! - пафосно. - Я знаешь, как их люблю? Больше жизни...

Пускает скупую слезу.