Книга Выйду замуж за спасателя, страница 50 – Янка Рам

Это я, да.

И фантазировать о бурном романе с Добрыней, совсем не одно и тоже, что попытаться этот роман прожить.

Мы в разных весовых... Он такой весь самодостаточный и охренительный. Весь такой востребованный женщинами. И я.... такая вот. Никакая.

И с его юной красоткой Аделиной я конкурировать не могу. Я в конце концов двух детей родила. И мне давно не двадцать.

Становится тошно.

Вот зачем он?..

Зачем ему это?

Не мальчишка же он самоутверждаться так. Не похоже на него!

Просто порыв?..

Тук.... - в дверь.

Толкает дверь, не дождавшись разрешения. Стоит весь такой широкоплечий и брутальный. Смотрит на меня сверху вниз.

Поспешно, поднимаюсь, скользя спиной по стене.

— Пойдем? — тянет мне свою огромную ладонь.

И я опять вспоминаю, что никаких суперсил во мне, когда он ведёт меня за руку обратно.

— Куда?.. — запоздало уточняю я.

— Пить чай, шпилить вместе во что-нибудь, разнимать детей, жить нашей маленькой кайфовой жизнью. Я, Вер....

Разворачивает меня к себе.

-.... Я мальчик взрослый. Отказ воспринимаю адекватно. А вот близость нашу и то, что у нас получилось с тобой замутить для детей, я терять не готов. Давай, просто забыли и живём дальше.

Вжимаюсь благодарно и покаянно лбом в его крепкое плечо.

— Извини.... Я растерялась.

Это.... было очень неожиданно.

Гладит пальцами меня по спине.

И мне так этого хочется... Его объятий и ласк, как жалкой голодной и замёрзшей кошке хочется в теплый дом и миску молока.

Продолжая гладить, открывает верхний ящик в кухонном гарнитуре. А я не могу от него отлипнуть. Просто физически не могу!

Достает коробку конфет.

— Так, это антистресс, "Пьяная вишня". Давай-ка с чаем. А то Алинка тебя совсем изведет своими диетами.

Вручает мне.

Шоколада хочется до обморока!

— Спасибо.... - прижимаю к себе коробку. — Мне очень надо.

Отпускает меня к дивану.

— Чего бы тебе ещё сладкого скормить? — шарит по шкафчикам.

— Ммм.... - жую конфету. — Мне хватит!

— Вер, а можно вопрос? Клянусь, последний.

Неопределенно мычу, делая глоток чая.

Членораздельная речь в выяснении отношений — не мой конек!

— А чего тебя так обломало? Я или... наличие Карлсона твоего?

Ну неприлично прям так в лоб, Саянов! Придется же отвечать. И вообще-то он достоин того, чтобы отвечать правду.

Ты же взрослая девочка, Вер. Вывези хоть один разговор, а? Я в тебя верю!

— Нет.... Скорее — я.... и наличие твоей Аделины, — признаюсь ему честно, с горящим лицом.

Трогаю себя за лоб. От таких волнений и затемпературить могу. Термоневроз — это штука, которую я приобрела с Анатолием.

— А-а-а-а.... чёрт. Проеб, да... - бормочет там что-то сам с собой Добрыня. — Аделины больше нет.

Роняю в ужасе кружку с чаем из онемевших от шока рук.

— Как нет? А когда это случилось?! Боже... Какой кошмар! — подскакиваю я, прижимая ладонь к губам.

У Добрыни с недоумением дёргается лицо.

Цокает, закатывая глаза.

— Вер.... Да жива-здорова. Просто расстались, — со смешком, отворачивается, нарезая там что-то.

— А.

Обмахиваюсь руками. Короче, пора в обморок. Здесь я явно не вывожу... Никаких суперсил на эти беседы!

Добрыня уехал с утра по делам ещё до того, как мы все встали.

Я — надо признать в очередной раз — отвратительная мать.

Потому что, вместо того, чтобы оставить дома только приболевшую Иринку, оставляю ещё и Мирона. Он ходил и целое утро упрашивал меня, глядя глазами кота из Шрека, чтобы остаться дома.