Книга Выйду замуж за спасателя, страница 54 – Янка Рам

— Мама наш не накажывает! Она добрая и хорошая.

Спасибо, что не слабохарактерная в этот раз. Добрыня за прошлый ее поругал.

— Может, Добрыня Никитич наказывает?

— Добрыня — да. Накажывает.

Напряжённо заламываю руки. Ирочка, ну ты чего?!

— И как же наказывает?! — воодушевляется тетка.

— Учим вшякое. Вежливо ругатьша. Контра там... Шельма.... Пройдоха....

— Хм. Не понимаю. Как наказывает-то? Может, в угол ставит тебя?

— Нет, не штавит.

— Обижает?

— Чо пгистали?! — грозно сводит брови Мирон, швыряя горсть деталей в коробку. — Ходите сюда... Ходите... К себе ходите!

— Мирон, — прокашливаюсь я. — Надо быть в-в-в-вежливым.

Заикаюсь от волнения.

— Копаются везде... Мы вас не звали! Уходите.

Поднимает взгляд на дядьку, в поисках поддержке. Тот прижимает палец к губам.

— Пиши, Татьяна Викторовна: "Дети — не социализированные. Педагогически запущенные. Вести себя со взрослыми не умеют. Грубят.".

Что тут скажешь?

— Они просто переживают! — защищаю их. — Для них каждая проверка — стресс. Они боятся, что их заберут.

— А зачем вы их пугаете?

— Мы?! — растерянно не нахожу что и сказать.

Отрываю от рулона салфетку. Смочив, молча оттираю муку с пола. Бросаю расстроенно салфетку в мусорку.

Дверь распахивается. Запуская морозец, в гостиную залетает Добрыня. В распахнутой куртке, с букетом и пакетом.

— Всем доброго дня! — чуть агрессивно.

Ставит пакет на стол.

Всовывает мне в руки букет, смачно и демонстративно впечатывается мне в уголок губ.

— Привет!

И обнимая, прижимает к себе спиной.

— Что тут у нас? — строго смотрит на проверяющих.

А я стою под защитой этого огромного мужчины, ощущая как перестают трястись руки. Тискаю нервно его большие горячие кисти, лежащие на моём животе.

Проверка начинает быстро сворачиваться.

— Ну как ты? — шепчет мне в ухо.

— Ужасно.... Если бы не твой "ангел-спаситель".... - намекаю на его брата.

Сжимает меня крепче, закрывая крест накрест. И я опять словно под гипнозом. Проверка кажется сном. Скучным, чёрно-белым. И ничем не грозящим. Ощущаю спиной как мощно стучит его сердце.

— Прорвёмся.... - шепчет мне.

— Папка! Нас забегут? — прижимается к его бедру Мирон.

— Нет, конечно, — смотрит Добрыня рассерженно в глаза главной тётке, которая так и не представилась. — Кто ж у Спасателя детей заберёт? Это ж скандал....

— У вас тут уксус в доступе у детей, — сварливо.

— Ваша коллега достала его сверху! — не выдерживаю я.

— Какие-то ещё замечания? — рычит Добрыня.

— Психолога не посещаете с Ириной.

— Так, приболела она. Придем в следующий понедельник.

Добрыня выпроваживает комиссию, незаметно стукается с братом кулаками на прощание.

Остаёмся одни.

От оправданий и инспекции нашей личной жизни — тошно.

Кот вытаскивает рыбу из под стола.

Ну спасибо и на том, что не при них, что ж....

— Это что ещё такое? — поднимает брови Добрыня.

Разворачиваюсь в руках Добрыни, утыкаясь лбом в плечо.

— Прости.... Прости, пожалуйста. Я честно стараюсь. Но... они опять там у себя наотмечали каких-то галочек.

И я даже морально готова, что он мне выскажет и оправдываться. Хотя — за что?! Обидное всего, что опять не за что, но все равно виновата.

— Ну всё, успокойся, ты молодец.

Молодец??? Я?!

До меня вдруг только доходит, что я стою с красивым букетом. И он куплен для меня. Добрыней.