Книга Сломанная кукла, страница 44 – Янка Рам

"Сытый волк - равнодушный к тебе волк!" - звучит в моей голове почему-то голосом Гордея.

Пусть жрет, - уговариваю я свою поплывшую психику. Пусть жрет своего зайца! Это хорошо.

И как загипнотизированная смотрю за его трапезой. Светлеет. Внутренности зайца уже сожраны, голова тоже. Отгрызает что-то еще от тушки.

Я медленно тяну в костер лапу ели.

Брызнуть баллончиком - боюсь. Потому что...

Он же не трогает меня, да? А если я сделаю это, то получается, я напала первой. И он может изменить свое поведение и перестать быть благосклонным ко мне.

Ты с ума сошла, Божена! Ты ищешь какие-то понятия у волка? Не у каждого человека они есть! Гордей сказал - использовать баллончик.

Но - да!! Я давно сошла. И этот бред кажется мне надёжной тактикой в общении конкретно с этим волком. С другими - надо делать, как сказал Гордей. А этот особенный.

А вот ветку в костер - это правильно. Ему не понравится дым и огонь, и он просто уйдет. Он же сытый. А я зверь непонятный. Хищники не любят незнакомую им дичь.

Край ветки, загоревшись от углей, начинает трещать и искрить.

Между нами вспыхивает огонь и идёт едкий дым.

Волк поднимается на ноги.

Уходи! Да! Уходи!

Тащу медленно ещё одну лапу в костер.

Но он не боится огня! Зажав остатки зайца в зубах подходит ближе.

— Нет! Уходи! - шепчу ему, панически щупая на себе баллончик.

Волк кладет спинку зайца в метре от меня и отступив, ложится.

Облизав морду, высовывает язык набок как собака. Мне кажется, он улыбается. И вот-вот заговорит.

Это какая из моих шизанутых сказок?!

— Господи... Что тебе нужно от меня? - растерянно шепчу я, всхлипывая.

Волки так точно не ведут себя!

Может, я умерла и это все предсмертные галлюцинации?

Выжидающе смотрит мне в глаза.

— Что ты хочешь?..

Подождав, встаёт, и перекладывает тушку ещё ближе.

Руку протяну и прикоснусь к его испачканной в крови морде.

Мой мозг отказывается принимать единственную возможную интерпретацию, но другой нет!

Стягиваю балаклаву.

— Ты мне это принес?

Попробуй, проверь, Божена. Протяни руку и возьми. И останься без рук, да! Не каждая собака позволит взять кусок мяса из под носа, а тут волк!

Брызнуть баллончиком в эту морду я теперь точно не смогу. Потому что он не нападает. А это жестоко - баллончиком в такую умную морду. Неправильно.

— Что прикажешь делать? - оседаю на пятки.

Подняв ветку, слегка шевелю тушку зайца, настороженно наблюдая за зверем.

Наклонив голову, с любопытством дёргает ушами.

Нет, я точно умерла.

Зацепив тушку за окровавленные ребра, тащу медленно по снегу к себе.

— Ты хочешь, чтобы я съела? Ты делишься со мной?

Беру зайца в руки.

Волк лежит.

Неожиданно расслабляюсь.

— Ты похож на собаку.

Дёргает головой, словно услышал знакомое слово.

— Собака. Собака. Хороший пёс! Хороший... - настороженно шепчу я.

Наклоняет голову на другую сторону, внимательно слушая.

— Хорошая собака. Хороший мальчик!

С чего ты взяла, что он - мальчик? Может, это волчица?

Нет, нет... Мальчик. По морде видно. Да и огромный.

Медленно сдираю с тушки остатки шкуры, помогая себе ножом. Потому что хочу угодить этому зверю.

Что-то шепчу. Он внимательно слушает, крутя своей огромной головой.

Пристраиваю кусок тушки между выгоревшим стволом дерева и веткой, спинкой прямо над углями.

— Я бы тебе спела... - смотрю в его умные, но холодные глаза. - Но не могу. Ты знаешь людей, да? Ты хороший мальчик. Делишься... Ты красивый... Лапы такие огромные у тебя... Ты жил с человеком?