Книга По осколкам, страница 27 – Янка Рам

Ложусь, рассматривая имитацию неба на высоком потолке.

Девочки спят.

Девочки спят, а я опять фантазирую, как может так развернуться реальность, чтобы это все стало возможным. И не вижу ни одной щадящей версии.

Жесть…

Минут через сорок Дина, вдруг резко просыпается. Присаживается на столе, рассеянно оглядываясь.

— Уснула?! — шепотом.

Улыбаюсь ей.

— Да. Самостоятельно достала какое-то пюре из сумки, поела и вырубилась.

Глаза Дины теплеют. Улыбается, глядя на дочь.

— Поедем мы домой. Спасибо тебе огромное за всё!

— Перестань меня благодарить, мне уже неудобно. И мне было очень приятно радовать вас.

— Отдашь мне мой телефон? Я такси вызову.

— Какое еще такси? Я довезу вас сам.

Алиса спит, и мы делаем всё, как и другие родители с маленькими детьми. Сначала быстро одеваюсь я, забирая вещи из ячейки, потом, Дина отдает мне на руки Алису, и убегает сама. Я с малышкой на руках жду ее возле машины. Опять любуясь Диниными чертами в ее лице. А губки похожи на Арса. Не розовые, как у Дины, а ярче и пухлее.

Укладываем ее в кресло, стараясь не разбудить. Все получается очень слажено и почти без слов.

Паркуюсь у подъезда. Неловкая пауза. Потому что да, принято тут опять целоваться. И я нереально хочу ее губ!!

Отвожу от них глаза.

— Дин, если хочешь я вас и завтра куда-нибудь отдохнуть свожу.

Зачем я это говорю, зачем?! Но голосовые связки совершенно не подчиняются моим решениям.

— Не слишком ли много одолжений Арсенину, — вздыхает она.

— А это не ему одолжение. Это вообще не одолжение. Можно по набережной погулять, хочешь?

Дина задумчиво смотрит в окно.

— Не надо, Паш.

— Почему?

— Потому что к хорошему быстро привыкаешь. А потом… Сложно. Лучше уж я как-нибудь сама. Но за сегодня — спасибо.

— Ты же говорила устала «сама».

— Устала.

— Может, есть смысл, — мои голосовые связки сжимаются, не желая произносить это, но я заканчиваю единственно верную мысль в нашем случае, — попробовать подпустить Арса? Хотя бы не как мужчину, а просто как отца Алисы. Он бы с удовольствием взял на себя какие-то обязательства.

— Всего хорошего, Павел.

Тут же меняется она в лице.

— Стой!

— Я не хочу обсуждать это. За утреннюю обнаженку — извини. И будь добр, забудь. Не обсуждай это, пожалуйста, с Арсениным. Мне это будет очень неприятно.

Мне не нравится этот прохладный тон, мне больно от него.

— Диночка, — сжимая ее руку. — Если я обидел, прости.

— Нет, не обидел. Я пойду.

Забирает Алису, я смотрю им в след.

Вот теперь надо звонить Арсу. Рассказать про дочь. Что были в больнице, что все в порядке будет. Сказать про Дину, что ей нужна помощь, что ей очень тяжело одной. Наехать на него, наверное, за то, что раскачивает ее еще сильнее, когда ей и так тяжело. Сказать про то, как мы провели время. Про мои вольности, конечно, умолчать. Потому что я не прав и это пи**ец! Такого не должно больше повториться.

Арс, наверное, сделал бы именно так.

Но вместо этого я еду в цветочный магазин и заказываю ей большой букет, пишу на открытке какие-то сумбурные извинения и заказываю доставку.

Я сошел с ума.

Арс забирает второй ящик со спиртным с заднего сидения моей тачки. Заглядывает глубже в машину.

— Детское кресло? Зачем тебе?

Несем ящики к бару.

— У моей женщины ребенок.