Книга По осколкам, страница 9 – Янка Рам

Слышу неспешные шаги.

Дышу глубже. Выдыхаю рвано. Отчего-то резко становится душно.

Вижу ее силуэт, серый в темноте. На плече слинг с лялькой. Ботиночки…

— Дина, здравс…

— Боже мой! — сдавленно вскрикивает она и тут же начинает успокаивать захныкавшую дочку. — Тихо тихо… ччч… спи. Что Вам нужно?

— Простите, ради бога! — шепчу я. — Не хотел напугать. Глаза к темноте привыкли и…

— Вы кто?

— Я друг Кости Куницына и… Егора.

— Ммм. Что-то случилось?

Одной рукой она поддерживает слинг, во второй пакет с продуктами.

— Давайте, помогу, — забираю я из ее рук тяжелый пакет. — Дина, я поговорить хотел с Вами.

— Если, как парламентер, то — нет. Не хочу. Уходите.

Пытается в темноте открыть дверь. Включаю телефон, подсвечивая ей замочную скважину.

— Дина, пожалуйста.

— О чем говорить?

— О его дочке.

— Нет у него дочки. Это моя дочка.

— Дина, ну что ж Вы такая строгая? Пригласите меня, пожалуйста, на чай.

— В качестве кого?

— В качестве… не знаю… человека, который помог Вам с пакетом! — выстреливаю я первым пришедшим в голову поводом. — Я Вам еще чем-нибудь помогу.

— Заходите.

Делает она шаг внутрь.

— Заговорите об Егоре, выгоню.

Разуваюсь. В квартире тоже темно.

— Как Вас зовут?

— Меня зовут Павел, — мой голос подрагивает.

— М. Уваров.

— Да! Откуда Вы знаете?

— Арсенин рассказывал про ваши детские приключения.

— А я вот про Вас почти ничего не знаю.

— Не удивительно. Может, оговаривался когда, да Вы среди всех остальных и не упомнили, — фыркает она.

Мне хочется возмутиться, что Арс не такой, на самом деле. И что очень ее любит. И говорит только о ней. Но я обещал о нем не говорить.

— Постойте. Здесь игрушки на полу. Я дочь уложу и свечу найду.

Отходит и я ощущаю, как меня немного расслабляет. Рядом с ней вытягиваюсь в струнку, как солдат на параде. Разминаю плечи.

Дина возвращается со свечой.

— Пойдемте в кухню.

Включает газ. Блики от огня пляшут по ее лицу. Губам…

Не для этого я здесь! — захлопываю глаза.

Встряхиваюсь. А для чего?… А.

— А как зовут дочку?

— Алиса зовут дочку, — вздыхает она.

— Алиса Егоровна… Красиво.

— Алиса Павловна, — поправляет она.

— Почему «Павловна». По моему отцу отчество. Своего у неё нет.

— Дин… её отец очень хочет им быть.

— Даже чаю не попьете? — ядовито.

— Понял. Молчу.

Пока она колдует над чаем, рассматриваю кухню. Маленькая, уютная…

Ставит на стол две чашки с чаем, открывает окно. Щелчок зажигалки.

— Можно, я с Вами? — достаю сигареты.

— Можно.

Рассматриваю тонкую сигарету в ее пальцах.

— А сколько сейчас Алисе?

— Восемь.

— Простите за бестактный вопрос… Вы курите… Не кормите ее грудью?

— К сожалению, не перепало моей дочке такого счастья.

— Почему? Можешь послать меня, если я…

— Да… — отмахивается она. — Преждевременные роды. Ребенок в реанимации, я отдельно. Не удалось молоко сохранить. Стресс… Дура я была! Не смогла абстрагироваться.

Очень тяжело слушать это. Арс — мудак.

— Прости, Дин.

— Тебя-то за что? Пей свой чай, Павел.

В прихожей загорается свет. Техника оживает. Пиликание стиральной машинки, гул холодильника… Дина щелкает включателем. Мы оба щуримся от слишком яркого света.

Из детской — плачь.

Дина уходит. Возвращается с Алисой на руках.

— Всё, — короткая улыбка. — Проснулась. Теперь, долго не уснёт.

— Привет, Алиса.