Книга Напиши мне любовь, страница 84 – Лиза Кук

У Лии есть право молчать. Есть право полностью оборвать со мной все связи и не объясняться. Но я все равно буду ее ждать.

Лия

Я уезжаю из Москвы утром. Потому что я больше не знаю, что делать с собой в этой квартире.

Еще вчера здесь были вещи Марка, его голос, смех, музыка, которая почти никогда не замолкала. На кухне до сих пор стоит кружка, из которой он пил кофе. На спинке стула висит его толстовка, забытая после очередного вечера, когда мы собирались выйти погулять с Хоуком, а в итоге провели полвечера дома.

Я смотрю на нее дольше, чем следует.

Хоук лежит у двери и внимательно следит за каждым моим движением. Он будто понимает, что происходит, но, конечно, не может спросить.

— Поехали, — тихо говорю я.

Он тут же поднимается.

Я собрала только самое необходимое. Одежду, ноутбук, зарядки, документы и несколько вещей. Остальное оставляю. Не знаю, на сколько уезжаю, но внутри почему-то есть уверенность: возвращаться сюда сейчас я не готова.

Агата помогает донести сумки до машины.

— Ты уверена в своем решении? — спрашивает она, закрывая багажник.

— Да.

— Просто… ты можешь остаться у меня, — я слышу надежду в голосе Агаты.

Я качаю головой.

— Будет лучше, если я побуду с мамой.

Агата смотрит на меня так, будто хочет сказать что-то еще, но передумывает.

— Хорошо. Только обещай, что будешь выходить на связь.

— Обещаю.

— И если станет совсем плохо… — Агата закрывает глаза.

Я понимаю, что она вспомнила те времена, когда моей маме впервые поставили рак. Тогда многое упало на мои детские плечи. И что творилось в жизни, знает только Агата.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я прежде, чем обнять ее.

— И я тебя. Помни, что я всегда буду за тебя.

Несколько секунд мы просто обнимаемся, а через пару часов Москва остается позади.

* * *

Мама живет одна в небольшом частном доме в Подмосковье. Зимой здесь особенно тихо. Снег лежит на крышах соседних домов, вдоль дороги стоят голые деревья, а вечерами кажется, что весь мир заканчивается за нашим забором.

Когда я приезжаю, мама встречает меня у калитки. Она сначала смотрит на меня, потом на Хоука, потом на багажник. Ее темно-рыжие волосы красиво завиты, а домашний костюм, как обычно, сидит на ней идеально. Мама всегда выглядела одетой с иголочки. Это качество я переняла у нее.

— Милая, ты позвонила в такой спешке. Что-то случилось? Ты надолго?

— Пока что на месяц.

Она удивленно поднимает брови.

— С тобой все в порядке?

Я беру Хоука за поводок и прохожу во двор.

— Ничего... Просто хочу побыть дома.

Мама знает меня слишком хорошо, чтобы поверить в это «ничего», но хотя бы не давит.

— Я как раз собиралась ставить чайник.

Я улыбаюсь. Она знает, как я люблю чаи.

Вечером я раскладываю вещи в своей старой комнате. Она почти не изменилась. Книжные полки, письменный стол, несколько фотографий, коробка со школьными тетрадями, которую мама так и не выбросила.

Я сажусь на кровать и смотрю в окно. Телефон лежит рядом. Я открываю соцсети, нахожу Марка, но у него ничего нового. Снова перечитываю его сообщение, а затем злюсь на себя и откладываю телефон.

Через полчаса снова беру его.

Первые дни проходят странно. Я просыпаюсь поздно, долго завтракаю с мамой, гуляю с Хоуком, возвращаюсь домой и почти сразу открываю ноутбук. Работа спасает. По крайней мере, мне так кажется.