Книга Комната с видом на лето, страница 48 – Элиза Дж. Скотт

— Ученик?

— До прошлого года я давала частные уроки несколько часов в неделю.

— Точно, — кивнул Эд. — Помню, дедушка говорил об этом. Вы правы, это все усложняло. Я чувствовал себя… Как будто я был идиотом.

— Идиотом? Почему?

Флорри пришла в ужас.

— Мой отец… он не понимает, что такое дислексия. Он всегда говорил, что я ленивый, бесполезный, что мне неинтересно учиться. Что я ничего не добьюсь, если не буду стараться, и что я для них — сплошное разочарование.

— Что?

Флорри почувствовала, как начинает злиться. Неужели его родители были настолько ужасны? Отец Эда говорил совсем как мать одной из ее бывших учениц. Та никак не могла взять в толк, что именно дислексия влияет на успеваемость дочери. Флорри вежливо отчитала ее, что в какой-то мере помогло девочке. Но прямо сейчас ей захотелось хорошенько врезать упрямому отцу Эда. Страшно подумать, как могло навредить подобное невежество впечатлительному ребенку! Такое поведение непростительно!

— То, что вы дислексик, конечно, не означает, что вы глупый или ленивый. Меня бесит, когда люди так говорят. Есть много способов помочь, жаль, что они были недоступны, когда вы учились в школе. Еще я считаю, что самое важное здесь — терпение.

Эд криво усмехнулся:

— Терпение?

Он наклонился, чтобы потрепать за уши золотистого ретривера. Пес подбежал к ним, не обращая внимания на хозяина, который звал его обратно на узкую полоску пляжа.

— Привет, приятель. Веселишься? — спросил он.

Пес бросил мячик к ногам, его пушистый хвост мотался из стороны в сторону. Он выжидающе смотрел на них, нос был весь в песке.

Эд подобрал мячик и бросил его в сторону пляжа:

— Давай, принеси, парень!

Ретривер в мгновение ока помчался за мячом, а Эд следил за ним взглядом, пока стряхивал песок с ладоней.

— В любом случае сейчас это не имеет значения. Не хочу, чтобы вы поняли меня неверно, мои родители — не такие уж плохие люди, просто они погружены в свою собственную жизнь. Это пара свободных духом людей, которым претит сама мысль о том, что они могут быть скованы условностями общества, станут трудиться с девяти до пяти… Они никогда не смогли бы обосноваться здесь и работать в книжном. Для них мир — место, которое нужно исследовать, и они погрузились в это занятие полностью, как только я стал достаточно взрослым, чтобы самому заниматься собой.

— Должно быть, у вас было довольно увлекательное детство, вы постоянно путешествовали.

Ей не хотелось признаваться, что в ее представлении именно так выглядит ад.

— Были свои преимущества, но в основном меня это выбивало из колеи. Я не унаследовал их тягу к путешествиям, мне по душе стабильность. Не всегда весело быть новеньким в школе, особенно если у тебя дислексия. — Он медленно выдохнул. — Зато чужие насмешки закаляют характер.

Флорри почувствовала прилив жалости.

— Могу себе представить. Чем занимаются ваши родители? Я имею в виду, чем зарабатывают на жизнь?

— Зависит от того, что можно найти в тех местах, где они оказались. У них довольно богемный подход к жизни. Работают в баре, помогают на рынке, моя мама — художница и продает свои картины, а папа преподает английский… В общем, занимаются всем подряд.

— Довольно неопределенно…

— И не говорите.

Несколько мгновений они стояли молча, наблюдая, как волны набегают на берег, поднимая брызги в воздух. Как же обидно, что Эду пришлось довольствоваться всем этим. Живи он с мистером и миссис Харт здесь, у него была бы именно такая семья, о которой он мечтал. Они бы встретили его с распростертыми объятиями, обняли и подарили счастливейшее детство. В этом она была уверена. Ее собственные родители всплыли в памяти. Она не могла представить, чтобы они ставили на первое место свои собственные потребности, не обращая внимания ни на кого другого, не говоря уже о собственном ребенке. Флорри ощутила внезапный прилив любви к ним.