Книга Школа. Питер. Любовь, страница 10 – Саша Керн

— Полин, ну хватит уже! – раздалось рядом со мной, когда я пыталась переписать решение задачи с доски. – Я понимаю, ты переживаешь, но жизнь на этом не заканчивается. К контрольной готовиться надо.

Как Ксюша не понимала: если то, о чём ты давно мечтала, не сбывается, то думать о другом совсем не хочется? А ведь в детстве любой твой каприз тут же исполнялся…

— Может, попробуем поговорить с классной? Вдруг она переубедит всех?

— Бесполезно. Ты глупости говоришь, – резко ответила я, даже не подняв головы. – Ты же сама слышала, что даже вопрос с выпускным затронули. Какой тут поход?

— Наумова! – тут же не заставила себя ждать Жаба Геннадьевна. – Я смотрю, у вас там более интересная тема для обсуждения, чем подготовка к контрольной?

Я в ужасе взглянула на Ксюшу, понимая, что слишком громко отреагировала на её слова, но что теперь делать, не представляла. Осталось только уставиться в тетрадь, судорожно пытаясь рассмотреть задачу и вспомнить правила. Ксю в ответ моргнула и заговорила вместо меня:

— Мы как раз решаем задачу. Полина мне помо…

Но договорить она не успела, потому что заговорила Жанна Геннадьевна:

— Иди тогда к доске, Наумова, будем все вместе разбираться.

Хотелось вспылить и сказать учительнице, что мне только этого не хватало для полного счастья сегодня. Но япредпочла промолчать – двойка по алгебре мне точно не нужна. Хорошо, что задача оказалась несложной, я быстро её решила, стараясь не думать о хмуром взгляде Фролова, сверлящем мне спину. У доски я вспоминала формулы, а не то, как противный Фролов смеялся, когда Галина Николаевна сообщала неприятные новости. Я не думала о нём совсем, но он задел меня плечом, когда после алгебры проходил мимо, извинился и сказал:

— Да расслабься ты уже. – В глазах у Дани мелькнула какая-то странная теплота. – Что в этом походе? Смысл жизни? Вот косинусы, синусы – другое дело…

В ответ я хотела улыбнуться, но тут к нему подлетел наш главный футболист Егоров, ухватил за плечо и потащил в коридор, что-то рассказывая и бурно жестикулируя. Мне оставалось только поднять глаза к потолку и помотать головой, сокрушаясь о том, что мальчишкам всё по фигу, кроме футбола, приколов и голых коленок.

День продолжал тянуться, как жвачка, прилипшая к подошве кроссовки. Обычные разговоры о книгах с соседкой по парте не отвлекали. Порой я снимала что-то о новой книге в школе и выкладывала в соцсети, но сегодня ничего не хотелось. Только рассказала Ксю о том, что приступила вчера к новинке, но энтузиазма не было.

Мысли так и крутились вокруг отмены похода – а значит, не послушать, как поёт у костра Фролов, и, в общем… о том, что ничего интересного и впечатляющего в моей памяти о школе не останется. Только ежедневные уроки, контрольные и подготовка к ЕГЭ. А у мамы столько было рассказов про её десятый и одиннадцатый класс!.. Казалось, будто я что-то упускаю. Может, Соня и права была, когда назвала нашу школу болотом, в котором мы остались бултыхаться ещё два года.

Уроки закончились. Бросив грустное «пока» Ксю, я побрела вдоль забора школы к дому мимо компашки старшеклассников, в которой заметила и Фролова. Я подняла повыше подбородок и, не обращая внимания на них, пошла дальше, пока не услышала, как они засмеялись за моей спиной.