Книга Неидеальный спор, страница 120 – Саша Керн

Вика качнула головой, я приходил в отчаяние.

— Я не писал в чат. Это она скинула скрин моего сообщения. И она же написала Репину. Все узнали.

— Хорошая подруга, – пробурчала Вика.

Я вздохнул с облегчением, услышав ответ.

— Да она больше не подруга. Это просто была ревность.

Цветы болтались в руке, я решил, что момент пришёл, и протянул их девушке напротив. Она снова отвернулась к экрану ноута.

— Я совершил ошибку, много ошибок. Не смог спасти Машу, не смог защитить её тайну, играл чувствами людей, был эгоистичным и замкнутым, считал, что это норма. Но я хочу исправить хотя бы одну.

Вика посмотрела на меня, и наши глаза встретились. Горло сдавило. Всё, чего я хотел сейчас, – это обнять её, прижаться и шептать тысячу раз «прости», только чтобы не видеть этого надменного и холодного взгляда.

— Я люблю тебя, – твёрдо произнёс я, хотя чувствовал боль в горле. – И хотел бы сделать тебя счастливой, чтобы ты никогда больше не плакала.

Она молчала, я тоже молчал. Её губы притягивали мой взгляд, ярко-красные от того, что она их кусала, они просили их поцеловать, отметить моим признанием.

— Я не могу, – тихо всхлипнула Вика. – Это всё слишком для меня. Тайна Маши, ваши игры, боль девочек, жестокость, ложь, презрение, ревность, ненависть всех. И потом, я им обещала…

Слёзы капнули на щёки, и её нос моментально покраснел, делая настолько трогательной, что не оставалось сил смотреть на неё. Я моргнул, переводя дыхание.

— Кому?

— Я обещала девочкам, что отомщу за их слёзы. И Матвею, что тебе будет так же больно.

Я вздохнул, но понял, что это не имеет значения.

— Наплевать на них. Все забудут об этом за лето. А там учёба, университет, другие интересы.

Она спрятала лицо в ладонях, пытаясь справиться со слезами, вытерла нос рукавом и всё равно произнесла:

— Ты же выиграл, что тебе ещё от меня нужно? Будь счастлив!

Гнев вдруг всколыхнулся внутри. Я злился на всех, кто манипулировал нами, кто весь этот год играл нашими чувствами:

— Счастлив?! Да мне сдохнуть хочется от всего, что я натворил!

Я ждал её ответа, но Вика смотрела в пол и молчала. Слышно было только, как что-то шкворчит на плите, и всё. Потом она зашмыгала носом, а я стоял перед ней, как нашкодивший ребёнок, который ждёт, что его наконец простят. Но никто не собирался этого делать, я осознал это, понимая, что она не готова простить, не готова отпустить себя и свои страхи. Бросив цветы на стол, я заговорил громче, чем хотелось бы, чтобы она всё-таки поняла:

— Я люблю тебя, Вика! Ты слышишь меня? Люблю. Это не игра.

Но то, что я услышал в ответ, вновь разбило сердце:

— Пожалуйста, уходи.

И я ушёл. Ничего больше не оставалось, как закрыть за собой дверь.

Но я надеялся, что первые сильные чувства не проходят просто так, не заканчиваются недопониманием. Я уходил, но знал, что это не конец, а только начало. По дороге домой обдумал план, с которым обратился к отцу. Разговор вышел доверительным, но неприятным и долгим. Мы выяснили, чего мне хотелось бы от жизни. Он принял мои доводы, обещал помогать и давать только нужные советы. Разрешил набивать шишки самому.

Я чувствовал, как ему сложно было отпустить эту часть своей жизни, как сложно отпустить меня, напоминающего всё время о прошлом, которое не вернуть. Но наш разговор продлился не один час и помог понять, пусть не до конца, что мы должны совершать свои ошибки, идти по своему пути и искать своё счастье.