Книга Неидеальный спор, страница 85 – Саша Керн

— Думал, спущусь вниз, – устало проговорил он.

— Давай помогу.

Я скинула рюкзак и подлетела к нему, нырнув под руку, чтобы помочь встать.

— Просто слабость ещё, и температура держится.

— Ты, наверное, ещё и лечиться отказываешься, как все мужики. Считаешь, что само пройдёт.

— Тебе-то откуда знать про всех мужиков?

— Встречались такие, – размыто сообщила я.

— Тётке, сестре и маме?

Я помогла Андрею забраться на кровать и подложила ему под спину подушку. Глаза парня выглядели больными и влажными, да и вообще вид у него был не очень.

— Тебе, Кравцов, никто премию не обещал за твои рофлы?

— Уже заплатили, и даже потратил.

Он встретился со мной глазами и тут же отвёл взгляд, хватаясь за сотовый, лежащий на кровати.

— Я лучше присяду на стульчик, – сообщила я, возвращаясь к столу и усаживаясь возле него. – Интересно, что ты делал на той вечеринке, что так фигово сейчас?

— Собирал информацию для тебя, детка, – хмыкнул он.

И наши глаза опять встретились. Я пыталась понять, на что он хочет намекнуть, и угадать, чего такого он смог разузнать.

— Кстати, с кем ты приехала? Я слышал голоса, да и водитель… Что за водитель тебя привёз?

— Несомненно, Кравцов, ты станешь прокурором. Может, тебе на юридический пойти? – усмехнулась я.

Мне пришлось встать и подойти к рюкзаку, валявшемуся у двери, чтобы достать из него то, чем хотелось порадовать друга.

— Так кто? – повторил вопрос он.

— Подожди. Вот твои любимые плюшки из столовки. Обычно ты берёшь пять, но у меня денег хватило только на две.

И я протянула ему сдобу, завёрнутую в промасленные салфетки.

— Очень мило, – ответил Андрей и протянул руку, чтобы взять. – И всё же кто?

— Никита, – нехотя созналась я и отвернулась к окну.

— Ты спятила, Гончарова, – выругался он.

Я села снова на стул и бросила рядом рюкзак, сложив руки на груди.

Комната Кравцова была небольшой. Вероятно, предназначалась она когда-то для гостей или маленького ребёнка, потому что казалась тесноватой для него. Правда, кровать стояла большая, можно было скакать на ней, как на батуте, и шкаф тоже в углу примостился огромный. Наверняка даже заполненный только наполовину. Но всё, что нужно парню, здесь имелось: и стол с техникой последней модели, и большой телевизор, и стереосистема, и даже игровая приставка.

— Всё рассмотрела? – позвал меня Андрей. – Можно теперь дальше говорить?

— Я и до этого слушала.

— Вроде ты умная, Вик, а иногда такие глупости совершаешь, что заставляешь сомневаться в этом.

— Я не умная, Андрей. Что дальше? – вздохнула я.

— Вот только обижаться не надо. Я просто…

Он тоже как-то обречённо вздохнул, вытер лицо рукавом футболки, смачно чихнул и продолжил:

— В общем, всё сложно. Я давно так не напивался, Гончарова. Всё ради тебя.

— Спасибо, я оценила.

— Вик, не влюбляйся в него, – он помотал головой. – Не знаю, что он там тебе говорит, но ничего не понятно с Машей.

Я внутренне напряглась, собираясь услышать что-то неприятное про Никиту.

— Во-первых, все говорят о том, что была записка у неё, у Маши. Что-то вроде предсмертного пожелания. Говорят, что её подменили или изменили, точно я так и не понял. У всех разная информация. Кто-то даже сказал, что было две записки, но одну Репин и Астахов спрятали или сожгли.

Я часто заморгала, пытаясь осознать услышанное.