Книга Завтрак для фанатки, страница 107 – Саша Керн

* * *

Когда ты вдруг попадаешь на «ярмарку тщеславия» и понимаешь, что здесь у всех скулы сводит от непрекращающихся улыбок и льстивых замечаний по поводу настроения, нарядов и внешности, кажется, что это какой-то бестиарий, наполненный уродами разного калибра. И вроде бы ты должен задуматься над тем, что человек, в котором ты хочешь видеть только хорошее, может быть одним из этих уродов, но каждый раз одергиваешь себя, напоминая, что внешность и первый взгляд обманчивы.

Огромный зал кинотеатра «Пушкинский» был заполнен битком, здесь присутствовали не только критики, любители кино, но и звезды шоубиза. После небольшого разогрева шампанским и тарталетками с икрой зал начал заполняться ценителями кинематографа. Стоял оживленный шум, все переговаривались, ожидая появления главных героев и режиссера, которые должны были немного рассказать о фильме.

Мы с Надей чувствовали себя неуютно, занимая места в третьем ряду вместе с четой Дюжевых с одной стороны и Леной Лениной с другой. Подруга что-то все время болтала мне на ухо, но я так нервничала, что постоянно отвечала ей невпопад, поэтому она просто взяла меня за руку и перестала перечислять все те фамилии, что составляли киношную элиту, собравшуюся здесь.

Через несколько минут зал оживился еще больше, и на сцене появился режиссер, а за ним и актеры стали выходить по одному. Мужчина, стоявший на сцене, начал представлять каждого, пока не дошел до улыбающегося и помахивающего рукой залу Джонатана.

Коул стоял на сцене рядом со Скарлетт и хлопал другим актерам, о чем-то говоря соседке, каждый раз наклоняясь к ее уху. Они выглядели счастливыми.

— Успокойся, – прошептала Надежда и отпустила меня.

Я продолжала рассматривать их, отмечая для себя, что черные джинсы, серая расстегнутая рубашка, накинутая на оранжевого цвета футболку, хорошо сочетались с такого же цвета юбкой-карандашом у соседки. Они выглядели повседневно, но точно было понятно, что тут работали стилисты. Зал не умолкал, аплодисменты продолжались, поэтому ведущему пришлось попросить тишины.

— А он хорошо сегодня выглядит, – шепнула Надюха как раз в тот момент, когда я хотела отвернуться от сцены, но зацепилась за взгляд Натана, который столкнулся с моим. Я видела, как он выдохнул с облегчением, улыбнулся, но тут же отвлекся на Скарлетт, которая что-то пыталась ему сказать, задирая голову.

«Что я здесь делаю?» – пронеслась мысль.

Микрофон на сцене передали режиссеру, и он заговорил о том, все они очень рады представить продолжение фильма, что он надеется, что фильм оставит после себя только хорошие впечатления и что после просмотра фильма актеры смогут немного пообщаться со зрителями. Потом он пожелал приятного просмотра, и команда, приехавшая представлять картину, спустилась со сцены, чтобы занять места в первом ряду.

Коул пытался улыбаться, изображая обычную приветливость на публике. И я, наверное, купилась бы на эти его проверенные способы, если бы не знала лично. Уголок губы подрагивал, а рука постоянно теребила челку. Сам он пытался через раз встретиться со мной взглядом, но я смотрела куда угодно, только не в его глаза, боясь утонуть там. Я видела, как он нервничал, но не понимала причин.

Наконец свет погас, все заняли свои места, и я решила, что время фарса закончилось. Свой вроде как долг я выполнила и могла бежать домой выплакивать все свои обиды и горести. А также стыд, от которого некуда было деться. Я думала о Томе, который просил не поступать так с ним, а я поступала. Я пришла, смотрела, впитывала, наслаждалась и понимала, что все это неправильно. Все это нечестно по отношению к нему, к нам ко всем.