Книга Завтрак для фанатки, страница 150 – Саша Керн

Натан поддержал, чокаясь с моим бокалом.

— О чем ты задумалась? – наморщив лоб, забеспокоился он.

Я смутилась:

— Забудь.

— Настя…

Ну вот, начинается. Знаете, самый глупый вопрос, который друг другу задают влюбленные с регулярной постоянностью, это: «О чем ты думаешь?» или «О чем задумалась?».

Может, ты просто думаешь о том, что завтра надо покрасить ногти или выложить мясо из холодильника, чтобы приготовить гуляш, о том, что то платье на девушке в Сохо было очень симпатичным, если бы не этот ее поясок, или о том, что на Лиз джинсы из Zara смотрятся лучше, чем на мне. А вот это создание, которое так мило беспокоится рядом, уже напридумывало себе невесть что.

— Я думала… – На самом деле хотелось нафантазировать что-то и не говорить правды, но зачем. – Я думала о Клер. Думаю, она меня немного ненавидит.

У Джонатана округлились глаза.

— И почему ты так решила?

— М-м-м… Я девушка Тома. И вот я здесь, с тобой, в темноте. И я была причиной твоей грусти некоторое время и вспыльчивости, насколько я понимаю. Клер знала, что я тебе нравлюсь? – Я развернулась к нему лицом и подложила себе под попу левую ступню.

— Мама? Да, мама знает, – смущенно ответил он и взглянул на меня. – Она не держит на тебя зла. Думаю, она рада, что ты здесь. Она привязалась к русской девочке, которая случайно попала под ее машину.

— Это действительно вышло случайно, если ты все еще сомневаешься, – заверила я. – Меньше надо было глазеть на дом, где жил известный всем актер, а слушаться надписей на асфальте.

— Да уж, пожалуйста, не забывай смотреть сначала направо, а потом налево, потому что…

— Потому что в Англии левостороннее движение, Джонатан, я уже…

Он не дал мне договорить и просто поцеловал.

— И что же она знает? – спросила я, прерывая поцелуй.

Меня так смешил Джонатан Коул, маменькин сынок. Маменькин сынок и маньяк-клептоман. Просто чудо! Не могла выбрать кого-то попроще, чтобы влюбиться по уши.

— Я… У нас был разговор после того, как ты выбежала тогда из квартиры и бросила мне, что ненавидишь. Я так разозлился на самом деле. – Он взглянул на меня, и я почувствовала то, что он мог почувствовать тогда. Ведь тогда так много всего произошло: ангелочки, танцы в баре, поцелуй, его злость, ревность, обида. – Мама никак не могла понять причин моей злости. Она уговаривала меня побежать за тобой. А я просто сгорал от ревности и от непонимания себя. Я совсем не понимал того, что хочу и что мне нужно. Я был таким придурком.

Мне казалось, я так давно хотела услышать эти объяснения, что сейчас мне на самом деле было не важно, что и как получилось. Было важно только то, что он здесь, со мной, что он держит меня за руку и говорит, и я знаю, что любит. Но он продолжал. Он хотел, чтобы между нами не было недосказанности, чтобы мы говорили то, что чувствуем.

— Я отказывался бежать, злился на себя, злился на них, на тебя, на Тома. Я знал, что, если хоть кто-то из нас побежит за тобой, ты ни за что не вернешься.

— Вообще-то, из тебя плохой психолог, – пригубив вино, возразила я.

— Что ты имеешь в виду? – не понимал он, морща лоб, облизывая губы и ожидая ответа.

Я прочистила горло.

— Знаешь… – Я посмотрела на него и, усмехнувшись самой себе, продолжила: – Я сидела там, на ступеньке у соседней двери, минут десять и все ждала, что за мной кто-нибудь выйдет, обнимет и скажет, что я глупышка, которая все неправильно поняла. Я думала, что ты не так сильно на меня разозлился за то, что я обозвала тебя придурком. И я видела раскаянье в твоих глазах за все, что ты сказал. И я ждала, что ты сейчас что-то скажешь такое, но ты промолчал и сделал вид, что я во всем права, и…