Книга Завтрак для фанатки, страница 164 – Саша Керн

— Да.

— Мне нравятся твои пальчики… на ногах. – Я рассмеялась и перевернулась на спину, смотря на него сбоку. – Что?

— Ты сумасшедший. – Я щелкнула его пальцем по носу.

— Нет. Я гребаный британец. – Он говорил медленно, словно засыпая.

— Натан? – позвала я, и он встревоженно открыл глаза. – Я люблю тебя…

Коул расплылся в довольной улыбке и, обхватив меня рукой, придвинулся вплотную. Наши ноги переплелись, и он, уткнувшись мне в шею, прошептал в ответ:

— Я тоже люблю тебя, sunny girl.

* * *

По спине пробежал холодок, и я, проснувшись, потянулась к простыням. Открыв глаза, я обнаружила, что постель пуста, Джонатана рядом не было. Где-то в глубине дома слышались звуки рояля, одна и та же мелодия начиналась и останавливалась, не находя завершающих нот. Я приподнялась и, завернувшись в простыню, пошла на звук вниз.

Спускаясь, я собирала одежду, разбросанную на лестнице, когда услышала звуки Адажио Альбинони. Той самой мелодии, которую, кажется, не исполнял только ленивый, которую так надрывно пела Лара Фабиан.

Музыка была то нервной, то спокойной, но задевающей все струны души, переворачивающей внутри все и заставляющей вглядеться в исполнителя, которого она задевала не меньше. В огромной комнате с камином, где мерно потрескивали дрова, стоял рояль, который я не заметила раньше. Напольная лампа приглушенно бросала блики на спину того, кто покачивался над роялем в такт мелодии.

Кинув вещи на диван, я подошла ближе.

— Садись, – сказал он, не отрываясь от игры. – Прости, я не хотел тебя будить.

— Я…

Он на секунду прервался и протянул ко мне руки. Я подошла ближе, и он уткнулся в мой живот, обдавая его жаром дыхания.

— Ты расстроена?

— Немного.

— Прости еще раз. Мне было трудно просто лежать и смотреть на тебя. Музыка успокаивает. – Он поднял глаза и, раскаиваясь, улыбнулся. Я тут же простила его. – Садись.

Он похлопал рукой по пуфику рядом с собой, и я присела.

— Красиво…

Джонатан играл, а я просто слушала, чувствуя его тепло и тревогу. Губы упрямо сжаты, а между бровями пролегла складка, и выпуклая венка опять разделяла его лоб, сосредоточен и на нервах. Я почувствовала, как это настроение передается и мне, отчего сжала сильнее край простыни.

— Тебе не кажется, что секс все усложняет? – неожиданно спросил он.

— Я… – Я не знала, что ответить на это, лишь сглотнула подкатившее отчаяние.

— Ох… Настя… Прости… – Он прервался и взял меня за руки. – Я болван. Я просто хотел сказать…

Он сжал мою ладонь и вернулся к игре.

— Просто теперь мы стали более уязвимы, что ли. Теперь мне есть что терять…

Я выдохнула с облегчением, но все еще не понимала, о чем он хочет говорить со мной.

— Я… – Я пыталась сглотнуть ком в горле, который предательски не покидал его. – Наверное.

Хотелось встать и опрокинуть в себя бокал вина, потому что я понимала, каждый раз я осознавала, что действительно совсем не знала этого человека рядом. Но я отчаянно хотела его узнать, хотела знать все его грани.

— Хочу признаться тебе кое в чем… – Теперь он опять искал поддержки у моих ладошек. – Во-первых, я очень неуклюж, с детства.

Маленькая слезинка покатилась по моей щеке, но определить, слезы счастья или чего-то другого вдруг нахлынули на меня, я не могла. Джонатан поднял руку и стер дорожки большим пальцем, поцеловав меня в нос.