Книга Завтрак для фанатки, страница 178 – Саша Керн

Я не знала, что сказать. Изощренных методов мести или, как это все называлось, я не понимала, да и не принимала. Мне казалось, что в цивилизованном мире мужчина и женщина могут решить все без этих детских обид.

— Радуешься? – усмехнулся он, болтая, чтобы не было больше этих молчаливых пауз.

Если бы только он видел меня сейчас.

— Просто решала, совсем ты потерял рассудок или еще нет, – все, что могла сказать.

— Ты повинна в этом.

Я молчала.

Подошла к двери, прислушиваясь, не стоит ли кто у двери. Но понимала, что никто там не может стоять. Вряд ли Клер решила бы подслушать, с кем я разговариваю почти в полночь.

— Не буду задерживать, – наконец сказал Том. – Настя, я хочу дать тебе время. Я уверен, ты поступишь правильно. Я люблю тебя и хочу быть с тобой.

Это выглядело как дикость какая-то. Неужели Страуд надеялся, что после всего этого я смогу как-то… Но он дал мне додумать.

— Решай, что тебе нужно, стабильность или качели. В Лондоне я буду месяца через полтора, тогда, думаю, все и решится.

Я только успела открыть рот, как услышала… Бип-бип-бип…

* * *

Выдержав в разлуке всего две недели, Джонатан опять организовал нашу встречу, обещая решить кое-что в этот раз.

Из дома Клер меня забрал темный внедорожник, который с ветерком доставил до парома через Ла-Манш. Средиземноморское побережье Франции, Лазурный Берег. Небольшой горный городок близ Сен-Тропе. Так я думала, пока не попала туда и не прочитала про него в интернете.

Но вся эта роскошь, галереи, художники и дизайнеры никак нас не волновали, и мы их, в свою очередь, тоже. Наверное, это было главным условием для места, в котором мы должны были встретиться, где мы могли чувствовать себя уединенно и в то же время свободно.

Джонатан рассказывал мне про Шагала, который, будучи неизвестным, писал здесь картины, а я слушала его и растворялась в нем и в этом милом городке, улочки которого спиралью спускались к морю. Частые лесенки, шершавые кирпичные стены, цветы на балкончиках и окнах создавали волшебный мир для нас, но иногда я не замечала ничего, кроме горячих рук Коула, его сверкающих глаз и сносящих крышу поцелуев.

Ночью мы наслаждались морским бризом, французским вином и друг другом. Это был какой-то другой мир, который не хотелось покидать. Это был наш с Джонатаном кокон счастья, где он хотел меня не только на каменистом берегу средиземноморья, но и в темноте узких улочек с шершавыми кирпичными стенами, и на виноградных полях, и в нашей маленькой комнатке с видом на скалистые горы и синее-синее небо. И пусть мне порой казалось, что Натан слегка взвинчен и немного нервничает, я старалась не придавать этому значения.

О Томе мы все еще избегали разговоров, мне казалось, что нам просто легче не вспоминать о том, что произошло, думать, что это все побочный эффект или что-то в этом роде, когда ты не думаешь о проблеме, она вроде и не существует. Хотя Джонатан в этот раз обмолвился, что решит все сам, вот я и положилась на его решение.

Единственное, меня грызла совесть, потому что вина все равно была моя, хотя Коул считал, что это он не настоял на том, чтобы я сразу съехала от Страуда. Ну а Лиззи написала в мессенджере, что мы два придурка, которые сошлись именно потому, что каждый считает своим долгом оберегать своих любимых людей независимо от того, кто действительно виноват и в чем. Можно было бы с ней согласиться, но я точно знала, кого надо во всем винить.