Книга Завтрак для фанатки, страница 99 – Саша Керн

— Не будешь же ты отрицать, что ты ничего не знаешь про это происшествие? – мне хотелось подловить ее на лжи, которую она уже собиралась мне втюхать. Лиззи отвела взгляд, но тут же ретировалась:

— Пф-ф… А с чего, собственно, ты решила, что он был из жалости?

— А по какой другой причине твой секси-шмекси братишка поцелует свою фанатку, смотрящую на него, как пес на любимую косточку? К тому же у которого есть определенные романтические отношения с другой секси-шмекси актрисой. Ах да! Возможно, еще по глупости. Том считает…

— А, Том… – сделала вывод она, чем просто выбесила.

— Что ты имеешь против?

— Так ты и Том… – задумчиво произнесла Лиззи.

— Да. Том и я, мы вместе. И он любит меня, – с гордостью сообщила я.

— А ты? – не унималась она.

— И я тоже…

Она фыркнула и отвернулась от меня.

— Надеюсь, ты будешь счастлива, – выдохнула Лиз, даже не развернувшись.

— Я уже счастлива, – заверила я.

Больше разговор к этой теме не возвращался.

Мы болтали обо всем: о карьере Лиззи, о Клер, о Брендоне, о Лондоне, но ничего больше о Джонатане, Томе и моем к ним отношении. Это было очень странно.

Я размышляла и пришла к выводу, что Лиззи Коул что-то скрывала. О чем, возможно, ее попросил брат. Все эти ее мимолетные взгляды, будто пытающиеся застать врасплох, изучающие мою реакцию, пустые разговоры, которые исследуют почву на предмет мин.

И все же про Тома она спросила, но как бы между прочим, а потом таким же тоном заявила, что желает нам счастья. Ее неискренность злила больше всего, хотя я знала, что это всего лишь глупая английская вежливость.

Три дня с Лиз пролетели быстро. Дни в разговорах, вечера с книгой или, если была возможность, в зале для банкетов. И вроде бы физически я отдохнула, но морально сгрызала себя до костей. Я не могла перестать думать о Джонатане, о той мизерной ничтожной зацепке, которую подбросила мне его сестра своим вопросом. Я никак не могла догадываться, что он значил, и не хотела выспрашивать у нее. Может быть, это было глупо, но я хотела все забыть, хотела строить отношения с тем, кому была интересна, а не витать в облаках, надеясь на всего лишь свои предположения.

И вот теперь, стоя в очереди на регистрацию и болтая о всякой ерунде, которая сейчас совершенно мешала моменту, я вдруг поняла, что все это время она пыталась мне намекнуть на что-то, от чего я так упорно открещивалась и бежала.

Она рассказывала о том, как прошло ее выступление, о крепких русских мужчинах, за спиной которых не страшно спрятаться, потому что такие крепыши точно не дадут упасть в грязь лицом. О том, что в России очень приветливые и дружелюбные люди, о том, что такой красоты, как здесь, она никогда не видела и что обязательно приедет сюда еще не один раз, но теперь уже посетит прекрасный Питер, о котором ей много рассказывали.

Честно, мне хотелось ее быстрее отправить назад, в Лондон и не слушать этой ерунды, потому что смысла в этих словах не было, а нарастающая тревога норовила выплеснуться и превратиться в извержение вулкана со всеми сопутствующими последствиями.

Кажется, Лиззи так улыбалась, что у нее, должно быть, сводило скулы, но она не переставала этого делать и плюс все время болтала так быстро, что я порой не успевала понимать, о чем она тарахтит. И когда мы дошли до зеленого коридора и паспортного контроля, я уже хотела выдохнуть с облегчением, клюнуть ее в щеку и отправиться домой. И все вроде бы шло по плану. Она поцеловала в щеку, сказала благодарственную речь, мило прослезилась, вытирая уголки глаз, от чего мне хотелось закатить свои к потолку. Еще раз обнявшись со мной, она отдала паспорт и пошла на досмотр, а я развернулась и пошла к выходу, чтобы покинуть здание аэропорта.