Книга Чтица императора, страница 47 – Елена Алексеевна Кузнецова

Я вспомнила, как он перебирал печальные для него варианты исхода подстроенной ловушки. Все они были вполне возможны. А герцогиня, желая погубить меня, подвергла риску и Гарибада, своего верного слугу. И судя по нему сегодняшнему, он ей этого не простил.

— Понятно... Но почему сейчас? Я ведь ничего ей не сделала! Чем помешала?

— Милая добросердечная Эвелин! Люди больше всех ненавидят тех, кому сами причинили зло. Особенно, если те, как вы, Эвелин, ничем им на это зло не ответили. Герцогиня судит о других по себе и считает, что теперь, когда у вас появилась возможность, вы отплатите ей сторицей.

— И какое же зло причинила Эвелин герцогиня? Выдала замуж за дер Барри? – пугающе спокойно спросил император. – Но как сказала Эвелин, она не жалеет об этом браке.

Мне очень хотелось, чтобы Гарибад ответил на вопрос императора как-нибудь обтекаемо. Но Гарибад не из тех, кто станет молчать, когда может сделать ближнему гадость.

— А вы не знаете? Герцогиня помешала большой и чистой любви нисы Эвелин и герцога Федра. Причём юный тогда герцог зашёл так далеко, что собирался жениться на нисе. И даже сказал об этом матери.

— Она сумела убедить Федра, что герцог не может жениться на безродной сироте. Он сам мне об этом сказал. Мы расстались. Зачем же ей после этого нужно было ещё устраивать ловушку с афродизиаком? – возразила я.

— Затем, милая Эвелин, что ей нужно было вывалять тебя в грязи в глазах сына, чтобы у него больше не возникло и мысли жениться на тебе. А то, глядя на твои сердечные муки, даже я проникся состраданием, а Федр и вовсе мог передумать и прибежать к тебе, полный раскаяния.

— Не передумал...

— Слабак! Он до сих пор не вышел из-под власти маменьки, – презрительно скривился Гарибад.

— Как интересно! Как много нового я узнаю о вас, ниса Эвелин. Почему ты ничего не говорила об этом, Эви?!

— Вы не спрашивали! Больше того, сами запретили мне говорить о моих прошлых мужчинах, – не успела я договорить эти слова, как о них пожалела.

Император опустил глаза, но выступивший на скулах узор показал, в какой ярости он пребывает. Мне стало страшно. Гарибад же смотрел на злившегося императора с почти научным интересом, явно что-то вновь мысленно рассчитывая.

— Всё это уже в прошлом, – очень вовремя вмешался Филип. – Ниса Эвелин давно пережила ту историю и теперь не придаёт ей значения. Именно поэтому ничего о ней не говорила. Не так ли?

Я была благодарна Филипу за подсказку и тоже чувствовала потребность успокоить Дамиана. Но и врать не хотела. Забыть первую любовь невозможно, даже если она давно отболела. Даже если ты хочешь её забыть.

— Вы правы, Филип. Герцог для меня – прошлое, к которому нет возврата. Да и он обо мне не вспоминал все эти годы. Так что не думала, что столь давняя история может иметь значение для настоящего.

— И напрасно, – процедил Дамиан, всё ещё не глядя на меня.

Я с облегчением увидела, что узор на скулах исчез, а значит, император успокаивался.

— Действительно, ниса Эвелин, вы совершенно напрасно не придавали значения прошлому, – решил подлить масла в затихающий огонь Гарибад. – Оно всё ещё влияет на настоящее и будущее. Верю, что вы забыли мальчишку Федра рядом с новым возлюбленным, – почему мне в голосе Гарибада послышались ехидные нотки? – Но вот Федр не забыл вас.