Книга Чтица императора, страница 53 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Ниса Заступница, я слышала, вы просили за тарсийцев, и их пощадили. Позволили принести клятвы империи, и они теперь не в плену, а служат там же, где были.

Похоже, молва преобразила небольшой гарнизон дер Рубитаса во всех тарсийцев разом – сообразила я, но поправлять не стала. Женщина и так могла сбиться, а мне хотелось услышать, о чём она просит.

— Мой муж и брат в плену, но теперь, когда герцог признал власть императора, они тоже готовы служить Рихантии, а лучше просто жить дома. Они не враги! Попросите, умоляю, чтобы их не казнили. У меня нет денег, чтобы их выкупить.

Я знала, что существует такой обычай – выкупать пленника родом, но не у всех за спиной есть род. Не каждый сможет заплатить за себя. И, похоже, семья этой женщины как раз из таких. К тому же в глазах закона империи Риханти они бунтовщики, а таким полагается казнь или лишение сословных привилегий

— Цезз, – обратилась я к императору, – пусть сегодняшний день, когда вы вошли в сердце Арджурии, запомнится как истинно радостный для семьи ваших новых подданных. Проявите милость к этой женщине. Позвольте её близким принести магические клятвы в том, что они никогда не выступят против императора и империи. А после этого подарить им свободу.

Хоть я и повернулась к Дамиану, но он продолжал смотреть на окружающих нас людей и дома, потому разобрать, что выражает его лицо, мне было сложно. Но вот он усмехнулся и вначале тихо, только для меня, произнёс:

— Ниса Заступница? Мне нравится, – а затем продолжил громче. – Что же, ниса Эвелин, вы очень вовремя напомнили мне, что жители Арджурии теперь такие же мои подданные, как и жители Франкиссии, Кивиррии или даже Дагронии. Потому не только родственники этой женщины, но и все, кто принесёт клятву верности императору и Империи, будут прощены и не будут наказаны как бунтовщики. Сегодня же я подпишу такой Указ. Он будет действовать в течение декады. Те, кто задержится с принесением клятв, будут осуждены по закону.

— Это только про пленных? – крикнул какой-то мужчина из толпы.

— Нет, это касается всех. Если вы знаете, что на вас есть вина перед Империей, принесите в эту декаду клятву в присутствии свидетелей, и будете прощены, – и совсем тихо, только мне. – Всё равно всех не переловишь.

Дамиан тронул коня, показывая, что всё сказал.

— Да здравствует император! – громко крикнул спрашивавший мужчина.

— Ура императору! – постарался перекричать его стоявший рядом.

Император милостиво улыбался, и, видя это, крики становились дружней. Услышавшие это стоявшие дальше по улице, не зная причин радостного приветствия, на всякий случай присоединялись к крикам, опасаясь, что иначе их сочтут неблагонадёжными. И к герцогскому дворцу мы подъехали в волне приветственного шума, который со стороны наверняка выглядел искренним. Казалось, народ Арджурии счастлив возвращению в Империю.

По обговорённому с Гарибадом условию герцог Федр со своими доверенными лицами должен был лично встретить императора на дворцовой площади. Пешком.

И вот сейчас с высоты императорского коня я смотрела, как нам навстречу от дворцового комплекса идёт процессия, во главе которой шагает герцог. Я не сразу узнала в этом взрослом мужчине того высокого худощавого юношу, которого когда-то любила. Тем более я не могла узнать в шагающей сразу вслед за ним красивой девушке принцессу Феодоту, которая в моей памяти оставалась восьмилетним ребёнком. Лишь родовые черты Гаскарисов и сходство с моей прошлой подругой принцессой Юлианой подсказали, кто это. Признаюсь честно, меня царапнуло то, что она моложе и явно красивей меня.