Книга Чтица императора, страница 97 – Елена Алексеевна Кузнецова

Почему-то мои советы совсем не успокоили Феодоту. Принцесса смотрела на меня с нескрываемым ужасом.

— Брат говорит, что выдаст меня за императора. Что это мой долг. А я боюсь! Ниса Эвелин, пообещайте, что не оставите меня, как Юлиану. Ей вначале вас так не хватало! Она писала матушке, просила вас прислать к ней, но Федр был против. Но с императором он спорить не сможет. Если тот прикажет вам стать моей фрейлиной, Федр ничего не сделает. А я, знайте, Эвелин, буду только рада, если вы будете рядом.

— Принцесса, вы понимаете, о чём говорите и с кем?

— Конечно понимаю! Я не против... Я буду только рада, если вы... если у вас с императором всё останется как сейчас.

Яснее выразиться невозможно. Я в удивлении смотрела на Феодоту. Она говорит, что только обрадуется, если я останусь любовницей Дамиана? Принцесса всё же не понимает, на что соглашается. В ней сейчас говорит страх. Вкусив же ласк Дамиана, она может сто раз передумать и возненавидеть меня.

— Принцесса, я поняла вас. Но говорить о таком вам не стоит. Сейчас уж точно. Ещё рано.

— Вы думаете, он ещё может не захотеть на мне жениться?

— Никто не знает его расчётов.

— Вы правы, Эвелин! Он уже завоевал Арджурию, и брак со мной прибавит ему не так уж много. Он может вытребовать у брата всё, что ему нужно, и без женитьбы на мне. Спасибо, Эвелин, что успокоили меня!

— Феодота, но брак с вами всё же привяжет Арджурию к Рихантии надёжней, чем просто договор между императором и герцогом.

— Я понимаю, – погрустнела девушка. – Раз так, то помните, что я вам сказала.

И принцесса поспешила оставить меня, перейдя к следующей скульптуре, изображавшей Небесную деву, верную служанку Богини.

Я ещё какое-то время постояла у взирающей на всех со снисходительной усмешкой фигуры богини, но настроиться на молитву уже не могла. Феодота нарушила мой хрупкий покой. То, что предлагала она, устроило бы и Дамиана. Недаром он назвал её “умной девушкой”. И многие на моём месте сочли бы подобный исход идеальным: дружба с императрицей, любовь императора обещали привилегии, богатство и влияние, которым мало кто мог бы похвастаться при дворе. И если бы не десять лет брака с Тимом, возможно, я бы тоже смирилась, считая, что другого выхода нет.

Я не любила мужа, но уважала и ценила его. Мы дружили и дорожили доверием, что сумели взрастить в нашем браке. Я впервые узнала, что значит семья, не идеальная, а живая и настоящая – со ссорами, обидами но и с поддержкой, с заботой друг о друге. Рядом с Тимом я могла быть собой, не скрывать своих чувств – ругаться на него, если он злил меня, и см еяться над тем, что казалось смешным. Да, жена принадлежит мужу, но и муж принадлежит жене. Мы едины в глазах людей и богов. Навсегда. И это то, что никогда не даст мне положение фаворитки.

Моя уверенность в том, что мне легко дастся отказ от предложения Феодоты, поколебалась, когда в зал вернулся император. Он не сразу увидел меня, стоявшую в стороне от всех, и я могла спокойно рассматривать его красивое слегка встревоженное лицо, пока он искал меня взглядом. А когда наконец увидел, то от его светлой улыбки сердце моё предательски дрогнуло. Отказаться от власти и богатства мне не сложно, а вот от Дамиана...

— Что же, ниса Эвелин и принцесса Феодота, настоятельница говорит, что вы её лучшие ученицы, – обратился к нам император. – Вам и показывать мне здешнюю школу и лечебницу вместе с нею.