Книга Шестая попытка короля Эрика, страница 219 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Достаточно дальними, чтобы это не помешало, — возразил Свен и пояснил. — У нас с Луасон разные матери. Я — признанный бастард короля.

— Я согласен, — решительно сказал Эрик. — Если ты спасешь Таинию и ребенка.

И Свен остался. Его стараниями мы дотянули до срока, когда казнили Луасон. Ребенок, которого каждый день проверяли лекари, развивался нормально. Я чувствовала, как мальчик шевелится во мне, бьет ножками, и эти толчки так радовали. Несколько раз я ездила порадовать своим цветущим видом королеву Джиневру, которая с приездом Свена покинула Иль Ранталь и жила в особняке в аристократическом районе столицы.

— Не могу находиться под одной крышей с леями, — пояснила она.

Она знала, что Свен приехал не просто так, а обещал мне защиту. Только надежда получить наследника заставила королеву-мать примириться с появлением лея в Иль Рантале, но видеть его она не желала.

Все делали вид, что верят в то, что моя беременность имеет шанс закончиться благополучно, но смотрели на меня такими тревожными глазами. К тому сроку, на котором казнили Луасон, королева-мать перебралась в монастырь Пресветлой Богини, молиться за меня и малыша. А Эрик велел Гаспару Коберту быть наготове, чтобы если что-то случится, попытаться спасти наследника тем способом, что когда-то удалось сохранить Гвендолин. Со мной об этом он не говорил, как и главный маг, но Тереза Марино не видела причин скрывать то, что знала. Она на мой вопрос ответила прямо:

— Король спрашивал дядю — можно ли извлечь младенца, как Гвендолин, чтобы обезопасить вас. Но это невозможно. Гвендолин извлекли после казни Луасон, а вы ведь пока живы. Из живой извлечь у дяди не получится без ущерба для вас. Так что король приказал быть наготове.

Как ни странно, это меня немного успокоило. Теперь я знала, что чтобы не случилось со мной — есть шанс, что ребенок выживет.

Луасон казнили, когда она была на седьмом месяце, и когда пришло это время у меня, в один из дней проклятие пробудилось. Я сидела на диване и разговаривала с Гвендолин, когда вдруг в глазах потемнело, и резкая боль скрутила живот. Я задыхалась, не могла говорить, не в силах была позвать на помощь.

— Гвендолин, ты ведь можешь позвать дядю Свена? — закричала Тереза. — Я знаю, он тебя научил. Зови!

Я не видела ничего и почти теряла сознание. От страха сердце билось часто-часто.

— Спокойно, госпожа! — услышала я рядом голос Терезы. — Не паникуйте. Ваш страх ослабляет вас. Я вижу, что ваша защита усиливается. Верьте, все будет хорошо!

Темнота чуть отступила, и боль стала слабеть. Я постаралась сосредоточиться мыслями на чем-то придающем силы. «Эрик! — перед глазами встало его лицо, такое родное. Последние дни оно напоминало маску, под которой он надежно прятал чувства, что раздирали его. — Я не подведу тебя! Выдержу!»

Изо всех сил я пыталась бороться — глубоко и размеренно дышать, справиться с паникой.

Раздался шум торопливых шагов и Свен взял меня за руку. Боль уходила, темнота растворилась. Побледневший Свен отпустил мою ладонь.

— В этот раз все обошлось, — сказал он. — Пусть лекари проверят, но по-моему волноваться не о чем. Кажется, я справился.

— Только метка королевы Таиния побледнела, — вставила Тереза.

— Наверняка, и проклятие Луасон сейчас ослабло, — возразил ей Свен. — Позже, когда вернутся силы, я обновлю защиту Танинии.