Книга Тайна господина Шварца, или Невеста мертвеца, страница 37 – Елена Алексеевна Кузнецова

В библиотеке было светло и тихо, к тому же прохладней, чем на улице, где солнце жарило вовсю, словно забыв, что лето заканчивается. Я нерешительно осмотрелась, не зная к каким полкам подойти. Последнее время заходила сюда нечасто. Постоянно находилось занятие поувлекательней: в хорошую погоду гуляла в парке, плохую — занималась в музыкальной комнате или осваивала приёмы, вычитанные в учебнике для юных магов. Особыми успехами похвастаться не могла, но всё же самые простые заклинания начинали получаться. Может, пойти позаниматься ещё?

Поймав себя на этой мысли, почувствовала досаду. Опять пытаюсь увильнуть от поисков! Мой первоначальный энтузиазм, с которым я рылась в фолиантах по некромантии, как-то незаметно угас. Вначале я объясняла это тем, что толку, если даже удастся найти убийственное для жениха заклинание, не будет, потому что у меня для этого слишком мало знаний. Так что переключилась на учебники, которые могли их дать. Нет, я не надеялась, что самостоятельно стану магом более сильным, чем Чёрный колдун. Но я хотя бы смогу распознать нужное заклятие и нанять мага поопытней, чем я. Потом вообще перестала об этом думать, находя более приятные занятия и поводы для мыслей.

Стоя сейчас в библиотеке, глядя на уходящие к потолку полки, я осознала, что не хочу искать способ уничтожить моего мёртвого жениха. Вдруг найду? И тогда нужно будет принимать решение. А я не готова.

Мне нравилась моя теперешняя жизнь. Никогда раньше я не жила так спокойно и беззаботно. Не нужно было думать о том, как замаскировать ветхость своих нарядов, как уговорить лавочников дать в долг продукты, не нужно было бояться отца, который срывал свою злость за проигрыши на маме и нас. Я впервые могла заниматься чем захочу — читать, гулять или просто нежиться по утрам в кровати, не опасаясь, что меня обзовут лентяйкой.

Если уничтожить господина Шварца, эта комфортная жизнь закончится, и неизвестно, какая начнётся.

При нечастых встречах с мамой и сёстрами, я видела, что и их жизнь изменилась к лучшему, пусть и не так сильно, как моя. Они выглядели спокойными, а сёстры и радостными. Мама уже не была такой измождённой, как раньше, и даже иногда улыбалась.

Она никогда не расспрашивала меня о жизни со Шварцем. Наверно, боялась услышать что-то плохое. В первые мгновения встречи она с тревогой внимательно разглядывала меня, боясь найти какие-то следы моей несчастной доли. Не увидев ни синяков, ни признаков болезни, ни даже заплаканных глаз, мама сразу успокаивалась, веселела и за всё время, проведённое вместе, предпочитала даже не вспоминать о Шварце, как будто его и не существовало.

Похоже, и сёстрам она запретила говорить со мной о женихе, так как девочки ничего не спрашивали о нём. Такое проявление нелюбопытства сёстрам было не свойственно, потому отсутствие вопросов выглядело нарочитым. Похоже, мы все четверо боялись разбить хрупкую иллюзию нормальности нашей жизни. Ведь только она позволяла нам наслаждаться маленькими радостями, появившимися после моего переезда в особняк жениха: походами по лавкам, посиделками в кафе, новыми платьями, отсутствием голода.

И только вчера, во время нашей очередной встречи, мама вдруг нарушила свою привычку ничего не говорить о Шварце.

Мы сидели на лавочке и смотрели, как Лизхен и Гретхен кормят уток в пруду. Это могло занять их надолго и, видимо поэтому, мама решила заговорить о Чёрном колдуне: