Книга Тайна господина Шварца, или Невеста мертвеца, страница 77 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Иди отдохни, Лотта. Ты устала. А потом, вечером, расскажешь, как всё прошло.

— Хорошо.

После слов Людвига я осознала, что и правда едва стою на ногах от навалившейся усталости. Подбежавшая по сигналу Шварца служанка помогла мне снять плащ и шляпку и провела в мои покои, где уложила в кровать, задёрнула балдахин и шторы на окнах, так, чтобы дневной свет не мешал сну.

Впрочем, старалась служанка напрасно. Вначале сон был так крепок, что никакой свет бы не помешал. А потом меня стали мучить кошмары, и я даже обрадовалась бы пробуждению, но вырваться из паутины сна не получалось.

Во сне я снова видела герцога, только он походил на Людвига неестественной бледностью кожи и провалами глаз. Герцог смеялся, бросая маме в руки алый шёлковый кошель, звеневший монетами. Мама радовалась, а я с ужасом видела, что ткань красна от крови, и капли её сочатся вниз, пачкая пальцы и платье.

Герцог вновь прикасался к Лизхен и Гретхен, и те бледнели, становились прозрачней, продолжая при этом счастливо и влюблённо смотреть на него.

— Лотта, защити их, — послышался знакомый голос, и обернувшись на него, я увидела полупрозрачный силуэт отца.

Он висел в воздухе и печально смотрел на меня.

— От чего? Как? — получить ответ мне казалось страшно важным, но отец молчал, опустив голову.

Но вот призрак вновь посмотрел на меня:

— Лотта, прости. Я понял, как виноват перед тобой. Прости.

Я отвернулась, желая вновь увидеть сестёр и герцога. Но они уже исчезли. Я стояла одна на берегу пруда, где рыбачила в детстве вместе с отцом.

— Прости. Прости. Прости, — шелестели травы, лепетали волны ручья, что выбегал из пруда.

А отец молчал, неплотным облаком зависая над поляной. Гнев горячим углем разгорался в груди.

— Ты забрал у меня и сестёр это! — я обвела рукой место, где когда-то чувствовала себя счастливой. — Ты продал и предал меня, а теперь просишь прощения!

— Виноват. Знаю. Отпусти меня.

— Я не держу!

— Не могу уйти без твоего прощения.

— А я не могу простить!

Отвернувшись, посмотрела на гладь пруда, в котором отражалось рассветное небо. Ветер шелестел листвой. Журчал ручей. Сладко пахли травы.

— Тебе так важно моё прощение? Жил же ты без него.

— Жил. А перед смертью понял, как виноват. И теперь не могу уйти.

Я с досадой посмотрела на призрака. Отец и после смерти ставил свои желания на первое место. Хочет упокоиться и значит я должна его простить. Донимает меня.

— Он не мучает тебя? — прошелестел отцовский голос.

— Кто?

— Колдун, которому я проиграл тебя.

— Нет. Шварц не такой. Он хороший.

Призрак шумно вздохнул и стал прозрачней.

— Хорошо. А то я боялся, что тебя так же пытают.

— Меня не пытают!

— Хорошо, — отец прикрыл глаза.

Сквозь его силуэт стали просвечивать деревья. Я поняла, что сейчас он исчезнет и больше мы не увидимся.

— Я прощаю тебя! — сердито крикнула в тающий силуэт.

А то исчезнет, оставив меня виноватой в его последующей неприкаянности.

— Береги себя, Лотта, — прошелестел отец и исчез.

Проснулась я в слезах, и проплакала, не зная о чём, до самого ужина.

Когда в столовую пришёл Людвиг, я рассказала ему о похоронах, об обещании выплачивать матушке пансион от наследника отцовского титула. Деньги эти были невелики, но вместе с рентой, что, оказывается, получал отец, позволяли спокойно скромно жить, особенно если вернуться из столицы в провинцию. Во- всяком случае, так нам объяснил семейный поверенный вместе с управляющим Людвига.