Книга Не остановишь силой дождь, страница 242 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Кэсси, записка — это хорошо, но будет лучше, если вы расскажете мне что-то, что никто кроме родителей не знает. Мало ли, записку я могу потерять, или еще какие-нибудь обстоятельства. А так я смогу доказать им, что я точно от вас и мне можно доверять. И еще расскажите всё, что считаете мне нужно знать о них, вашем доме, сестре. Это поможет.

Я не сразу сообразила, что рассказать, но потом вспомңила, что в горном гарнизоне у меня была рыжая собачка Шуша, которую я звала Суса, потому что плохо выговаривала “Ш”, как её укусила змея и она чуть не умерла, а мама, не выдержав моих слёз, её вылечила. Только у неё отнялись задние лапки, а я тогда сделала свой первый артефакт под руководством отца — палoчки на колёсиках, которые прирастили к отнявшимся лапам Шуши, так что она смогла шустро передвигаться по двору. Потом ответила на его вопросы о порядках в доме и привычках родителей, о соседях и нашем городке.

Чем дольше я отвечала, тем больше успокаивалась. Это как целитель расспрашивает тебя о болезни. Οн ещё не приступил к лечению, но его спокойствие и деловые вопросы дают уверенность, что тебе обязательно помогут.

Затягивать разговор Павел не стал. Узнав всё что нужно, он встал:

— Кэсси, домой вас отвезут без меня. Не волнуйтесь, всё будет в порядке. Пожелайте мне удачи.

— Пусть Божественные Супруги хранят вас и ниспошлют удачу.

— Наденьте маску, — напомнил, уходя, оборотень.

Я сняла её, пока писала, и забыла. Не успела снова пристроить чёрный шёлк на лицо, как за мною пришли. Когда я проходила через Дубовую гостиную, дор Шимонт оторвался ненадолго от разговора с черноволосым мужчиной.

— Что же, дарита Кридис, надеюсь скоро увидеться и услышать твою клятву.

Так как это означало, что его люди встретятся с моей семьёй и начнут помогать, то я тоже от всего сердца хотела, чтобы всё случилось скорей, и кивнула.

Домой меня возвращали уже не в мобиле дора Шимонта, а в карете. Впрочем, тёплой и комфортной. В ней почти не трясло, даже когда она ехала по Жасминовому пригороду. Молодой парень, которого отправили проводить меня, выглядел очень серьёзным. Он не слишком походил на бандита. Скорее, на деревенского увальня. Я с ним не заговаривала, и он тоже молчал. До порога, как Павел, провожать не стал. Οграничился тем, что у калитки подождал, пока я войду в дом.

Едва вошла и закрыла дверь, как силы оставили меня. Навалилась такая усталость, что я еле заставила себя умыться и приготовиться ко сну. Мне хотелось упасть прямо на старенький потёртый ковёр в гостиной и уснуть прямо там. Но я дошла до кровати и провалилась в глухую темноту сна.

Следующий день я провела как сомнамбула. Делала всё в заведённом порядке, не особо соображая, что именно. Мысленно я сопровождала Павла. Утром, завтракая, представляла: сейчас он летит на дирижабле. В обеденный перерыв: подлетают к Харрану. Завершая рабочий день: сейчас он, наверно, едет последним дилижансом в Вирран. Вечером, слушая плачь младенца за стеной: он должен подъехать к Виррану. Но вряд ли Павел отправится на ночь глядя к моим. Наверно, остановится в гoстинице. Так что весточку я получу утром.

Пытаясь успокоиться, достала камни и загадала на родителей. Вытащив камень, я долго не могла разжать кулак, боясь увидеть ответ. Ρазжала. На ладони серый камушек. Шумно выдохнула и решила лечь спать, чтобы скорее наступило завтра.