Книга Целого мира мало, страница 100 – Екатерина Полянская

— Да кто его разберет! — Лизавета нарочито глупо хлопнула глазами, дабы у женщины сомнений относительно ее умственных способностей не осталось. — Правитель велел — я иду.

Из холодных сеней Лизку провели в натопленную комнатку и усадили к очагу. В руки всучили миску с кашей и кружку молока. Тепло мигом разлилось по телу, настроение поползло вверх.

Может, и доберется до дома живой и невредимой?

Рядом старательно работали челюстями да стучали ложками по тарелкам четверо мальчишек самых разных возрастов.

— А ты правда в город собралась? — любопытно подался вперед самый старший, на вид ему было лет двенадцать.

Царевна кивнула. Говорить не хотелось. Пригрелась, ноги гудящие вытянула, теперь бы приткнуться куда-нибудь и уснуть, а завтра опять в путь.

— Не ходи, а то тебе голову отрубят, как моему папе! — испуганно пискнул самый младший. Этому Лиза дала бы года четыре, не больше.

Весь сон разом слетел. Рука, сжимающая кружку, дрогнула, и часть молока расплескалась на деревянный пол.

— Да слушай ты! — фыркнула хозяйка, утирая безобразие. — Просто так головы не рубят, только за дело.

Правительница Темных Земель внутренне согласилась, только все равно на душе было неспокойно. Хотелось помочь им чем-нибудь. По всему выходило, что в эту глушь отселяют семьи преступников, чтобы под руками не путались и еще больше не нашкодили.

Видя, как поникла путница, хозяйка стала развлекать ее разговором:

— А к нам недавно гонцы приезжали, тоже из Столицы. И духи наведывались.

— Проверяли, как живете? — подняла глаза на женщину Лиза.

Может, не все у них так плохо?

— Вот еще, нужны мы им! У Крейра жена пропала, ее и разыскивали. В каждую щель заглянули.

— И как, нашли?

Темная покачала головой.

— Нет. Но оно и к лучшему — может, девка сама от колдуна сбежала?

Глаза царевны расширились.

— Сама?

— Она же не из наших, ей, поди, то замужество — мука.

Из чистого протеста хотелось Лизке вскочить и прокричать, что все совсем не так. Крейр добрый и справедливый, а она искренне и горячо любит мужа. Да разве же в Угодьях поживешь спокойно?

И вообще неизвестно еще, за какие такие дела их в глушь засунули!

Но пришлось брать себя в руки и продолжать расспросы.

— А потом что? Собрались и уехали?

— Заночевали у меня, — охотно делилась информацией хозяйка, — а наутро только завтрак собрала, как налетели духи. Они-то колдунов в Столицу и унесли.

Впору было возмутиться: пропажи не нашли, а туда же, в Столицу!

— Зачем?

— На Крейра вроде как покушались. Говорят, ранили сильно.

Сердце упало. Лизка так и обмякла на скамье, привалившись к теплому боку печи. Душа требовала кричать и биться в истерике, а получилось только с усилием губами шевельнуть:

— Живой?

Хозяйка, занятая хлопотами по хозяйству, странной и явно подозрительной реакции гостьи на известие не заметила.

— Что ему сделается? В Угодьях все тихо, значит, не помер еще.

Остаток вечера потонул в вязком омуте страха. Голова шла кругом, сердце выбивало бешеную дробь, а последние силы уходили на то, чтобы не выдать себя. Наконец хозяйка домыла посуду, уложила детей и принесла Лизке тонкое одеяло, из которого местами торчали нитки.

— Устроим тебя на печи — там точно не замерзнешь.

Гостья машинально кивнула. Какая разница где, если уснуть все равно не выйдет?