Книга Целого мира мало, страница 91 – Екатерина Полянская

Но вскопанные заботливой рукой грядки и корзина с белыми фруктами, отдаленно похожими на яблоки, говорили об обратном.

В окне, просунувшись между двумя занавесками, мелькнуло худенькое детское личико, обрамленное светлыми, мелко вьющимися волосами. В глазенках ребенка зажглись искры восторга.

— Мама! Мама!! Там из леса тетка с черной косой вышла!!!

То, что во всем ее обнаженном облике ребенок обратил внимание именно на волосы, заставило Лизку улыбнуться.

— Прекрати выдумывать! — одернул мальчишку строгий женский голос. — Иди лучше корзину с улицы забери.

Мордашка послушно отпрянула от окна.

Очень скоро отворилась дверь, выпуская на крыльцо ребенка лет семи в серых немарких штанишках и длинной белой рубахе. Дитя замерло на несколько мгновений, опасливо разглядывая незваную гостью.

В целях налаживания хоть каких-то контактов с местным населением (прямая обязанность правительницы, между прочим!) Лизка широко улыбнулась:

— Привет!

Мальчонка еще раз внимательно оглядел ее и, видно, пришел к выводу, что странная особа, которую невесть как занесло в чужие владения, опасности не представляет.

— А волосы настоящие или покрасила? Мама говорит, что это указом их величеств запрещено.

Лизанда заинтересованно моргнула и собралась спросить, с чего вдруг такое странное ограничение, как мелкий опять поднял крик:

— Мама! Мама! Она правда здесь!

Из глубин дома послышалось недовольное ворчание:

— За корзиной ведь послала…

Вышедшая из дома женщина как нельзя лучше соответствовала образу обитательницы Ледяного океана в Лизкином представлении. Худосочная, вся какая-то костлявая, с тонким хвостиком белесых волос и большими полупрозрачными глазами. Увидеть живое подтверждение словам сына она явно не ожидала и в первый миг даже опешила. Впрочем, быстро взяла себя в руки и впилась в гостью изучающим взглядом.

Сперва в нем читалась настороженность, потом — нечто похожее на неприязнь, и только после того как добрую минуту неотрывно пялилась на Лизкину руку, хозяйка дома вроде бы оттаяла.

— Ты откуда здесь такая?

Что на это ответишь? Лизанда пожала плечами, борясь с желанием расплести косу и прикрыться волосами (поздно!), и честно ответила:

— Прямиком из купальни.

Северная ундина опешила.

— Чьей?

— Своей, конечно! Плавала себе, никого не трогала, а оно как взяло, как забулькало, да как выкинуло меня посреди леса! Битый час там валялась, все ждала, пока хвост исчезнет.

Тогда же она и решила говорить правду, если вдруг встретит кого. Врать Лизка никогда не любила, да и если поймают, по головке не погладят. А скрывать ей в общем-то и нечего!

— Хвост? — Светловолосая ундина продолжала взирать на гостью с видом «Развейся, глюк!». — Так ты не человек?

Не особенно приятно разговаривать, когда стоишь перед собеседником в чем мать родила, но о гостеприимстве здесь, видимо, давненько не слыхивали.

— Наполовину. На другую — ундина, как вы.

Женщина поверила сразу, даже состраданием прониклась и о хороших манерах вспомнила.

— Бедняжка, ты, наверное, окоченела вся? Что же ты тут стоишь! Проходи в дом, к печке садись, а я тебе что-нибудь из одежды подберу. Есть хочешь?

— Не откажусь. — Царевна с радостью приняла приглашение.

— А ты что замер? Бери корзину и живо на кухню!

Все трое скрылись в доме.