Книга Тьма, в которой мы утонули, страница 12 – Екатерина Полянская

Другое тело, почти такое же невесомое, как мое, накрывает меня, будто пытаясь спрятать.

Над нашими головами скользит яркий свет…

— Про2клятая бездна, здесь дети!

Вспышка.

Меня швырнуло куда-то с такой силой, что показалось, сейчас разорвет. Зато наконец почувствовала себя точно такой, как я чувствую себя всегда.

Я стояла босиком на черной, свежевскопанной земле, вдыхала ее запах, и голова кружилась от восторга. Особенное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Казалось, на моих босых ступнях вспыхивают крошечные искорки и разлетаются дальше по телу магическими зарядами. Нечто подобное я чувствовала, когда мы с Данблашем смотрели друг на друга.

Всего несколько секунд. И, конечно, не так ярко.

Глаза в какой-то момент расслабленно прикрылись.

Когда же я разлепила их вновь, все вокруг заросло вьюнком. Он полз по стене старого дома, по деревьям, по земле и по мне, закутывал в тугой кокон, сдавливал грудную клетку и горло…

На очередном вдохе вместо воздуха легкие резанула боль. Я пронзительно закричала.

Проснулась.

…И несколько минут сидела, уткнувшись лбом в колени, и просто дышала.

Это я думала, что в Заводи скучно? Похоже, у меня случился переизбыток впечатлений. За один вечер их набралось больше, чем за весь предыдущий месяц.

В ванной отходила.

И только вернувшись в комнату, подумала, что на мой крик никто не прибежал. Вряд ли всем настолько все равно. Скорее, мама уехала с папой и братом и я дома одна. С этим открытием и спустилась в кухню.

Когда кофе в большой кружке закончился, кошмар меня окончательно отпустил.

На подъездной дорожке послышался звук подъехавшего автомобиля, и я вышла на крыльцо. Помахала маме. Ох, стоило накинуть кофту.

— О, вижу, ты отнеслась серьезно к моим словам о цветах, – приветствовали меня странно. – Мия, какая же красота!

А?!

Проследив за ее взглядом, я наткнулась на нарциссы, дерзко торчащие в больших вазонах у крыльца. Они живо цвели, и тот факт, что сейчас зима и им как бы не положено, цветы не смущал.

Э-э.

* * *

В тот день я пробежку пропустила, а в два последующих бегала по району и возле реки.

Никаких новых событий не случилось, и вместе с этим жизнь будто ожила. Нарциссы никуда не исчезли и все так же тянулись к холодному зимнему солнцу. Согласна, зимы здесь мягкие, даже дожди – редкость. Но ветры холодные, река застыла, будто ее заколдовали, и все вокруг потеряло краски.

Кроме моих нарциссов.

Я так и не сказала маме, что не сажала их. Они сами там выросли. Точнее, я попыталась, но она, как всегда, перебила, заговорив о своем, и больше признаться возможности не было. Ладно, в конце концов, это не так важно.

Зато были сны, теперь уютные и спокойные. К утру я не помнила картинки, в памяти оставался лишь запах свежевскопанной земли. Так странно. Совсем на меня не похоже.

Город гудел, обсуждая возвращение Данблаша, но я не знала предыстории, поэтому по-прежнему ничего не понимала, а объяснить никто не торопился. Спросить я могла разве что у Маурицио, но он отмахивался и ничего внятно не говорил. А все эти «он вернулся не просто так», «принесла нелегкая» и «теперь с тихой жизнью можно проститься», которые удавалось перехватить в кофейне, в магазине или из разговоров прохожих, не были достаточно информативны.

Сам предмет своего любопытства я с ночи в клубе не видела. Во всяком случае, пока ноги не принесли меня к заброшенному дому.