Книга Рыцарь и мотылек, страница 142 – Рейчел Гиллиг

— Нет, – отрезал он, расплескав вино, когда Рори попытался оттащить его от кровати Мод, чтобы он как следует поспал. – Я останусь.

После церемонии в священной низине минуло два дня. Мод лежала поверх тонкого стеганого одеяла на кровати, вся обмотанная повязками. Би́рке рухнул на нее, раздробив кости слева; на виске взбухла шишка. Ребра, плечо, рука, пальцы – все было сломано. Приходила лекарка, вправила Мод кости, но больше всего ее тревожила рана на голове.

Из-за нее Мод могла больше не проснуться.

Однако мы неустанно сидели у ее постели в ожидании, когда это произойдет.

— Давай, Кастор. – Рори тронул Бенджи за руку. – Провожу тебя в твою комнату. Проспишься хотя бы…

Бенджи отпрянул.

— Проваливай, Рори, оставь меня в покое. Сколько угодно прикидывайся благородным рыцарем, никто тебе не верит.

Рори вздрогнул.

Я было вскочила на ноги, но первым заговорил нетопырь:

— Как низко с твоей стороны, Бартоломью. – До этого он тихо плакал в углу, а теперь весь будто преисполнился праведного гнева. – Если ты дорожишь своим другом, когда он за тебя дерется – когда он дерзок и беспощаден, – то нужно дорожить им и тогда, когда он проявляет мягкость. Иначе твоя дружба ничего не стоит.

Бенджи откинулся спиной на кровать. Закрыл лицо руками.

— Прости, Рори.

Тот смотрел на неподвижную фигуру Мод, его темные глаза казались безжизненными.

— Ничего.

Время шло; я сидела в зале и думала о Мод. О Провидицах. О сне, после которого нет пробуждения.

Нетопырь рядом глазел в окно на Звенящий Лес.

— Весь мир – это лес, Бартоломью, и каждый в нем соткан из березовой коры. Слабой и тонкой, как бумага.

Он снова заплакал, и я заплакала вместе с ним.

— Ох, горгулья…

Раньше я считала его склонность печалиться и глубоко чувствовать пустой тратой сил. Неисправимым изъяном. Но теперь, день за днем сидя у постели Мод, глядя, как Бенджи глушит вино, а Рори замыкается в себе, сама не находя слов для гнетущего ощущения поражения, я начала понимать, что всегда заблуждалась насчет своего странного горгульи-нетопыря.

Печаль, подобно березовой коре, лишь кажется проявлением слабости. Но на деле…

Дерево выстоит.

На следующий день я сбежала по лестнице, шлепая босыми ногами по каменным ступеням. Нетопыря я нашла в большом зале, где он полировал доспехи.

— Она очнулась! – задыхаясь, выпалила я.

Мод сидела в постели, пила воду, бледная, дрожащая и вся в повязках, но главное – она пришла в себя. Я шагнула в комнату, она посмотрела на меня своими добрыми зелеными глазами, и я поняла, что, как бы ни страдала из-за смертей, лживых легенд, богов-обманщиков и погибших Провидиц, мое сердце способно разрываться и от счастья.

— Привет, Мод.

— Говорят, вы раздобыли колокольчик, – сказала она, подмигнув горгулье. – С четырьмя Вещими богами покончено, осталось два. – Веселость в ее голосе растаяла. – Знаю, Провидица, все пошло совсем не так, как ты рассчитывала, покидая Ашлин. Но, надеюсь, ты понимаешь, как важна для нас. Без тебя мы бы не справились.

— О… – Я провела ладонью по щеке. – Спасибо. Я так рада, что ты, ну, знаешь…

— Не дала дуба? – услужливо подсказал нетопырь.

Мод повернулась к Бенджи – тот стоял у окна.

— Нужно как-то ее вознаградить. Она не ведала страха.

Вид у Бенджи уже был куда лучше. Даже глаза не такие стеклянные. Пробуждение Мод вернуло его к жизни.