Книга Возвращение магии, страница 62 – Кейси Блэр

Для нее это рискованно, мы обе знаем. Но мы обе также знаем, что она чертовски амбициозна.

Я выбрала ее не случайно.

Проходит, наверно, миллион лет, прежде чем Аяка ловко кладет палочку в карман – куда она умудрилась запихнуть ее в своем наряде, какого черта? – и бросает:

— Напиши мне время и место.

Она уходит не оглядываясь.

Я жду, пока дверь за ней закроется, откидываюсь на спинку стула и выдыхаю.

— Она не спросила, как связаться с Верхним миром, – замечает Нариэль.

Я качаю головой:

— Она сама выяснит. Если Эврам заподозрит, что я имею к этому какое-то отношение, он поймет, что я им манипулирую.

— Но и она может манипулировать тобой.

Я делаю глоток чая для храбрости.

— Ты думаешь, она это делает?

Он задумывается и медленно качает головой:

— Нет.

Я поворачиваюсь к нему. Он не выглядит довольным, но ничего больше не произносит.

Я твердо говорю себе, что мне не стоит вытягивать из него, что он чувствует, если он не готов сам мне сказать, и доедаю свое мороженое.

Правда в том, что я не хочу знать. Если он знает, что я задумала, и не одобряет, я все равно ничего не смогу с этим поделать.

* * *

Вернувшись в рёкан, я объявляю, что собираюсь воспользоваться горячими источниками.

Нариэль говорит:

— У меня есть идея получше.

Я готовлюсь к разговору, которого отчаянно не хочу.

Но он открывает шкаф в нашей общей комнате, чтобы показать свою сумку с покупками. И достает юкату – традиционное летнее кимоно, которое носят на фестивалях. Оно ярко-красное с нежными цветами сакуры.

Я смотрю на него.

— Ты же не собиралась драться сегодня, – напоминает мне Нариэль.

— Да. Ты хочешь посмотреть на фестиваль Танабата?

— А ты не хочешь?

Хочу.Ответ клокочет во мне, но я не выпускаю его и вместо этого произношу:

— Я спросила тебя.

Нариэль пристально смотрит на меня:

— Я не был здесь много лет. И надеялся, ты сможешь показать мне.

О боже. Танабата – это фестиваль, посвященный единственному дню в году, когда пара божественных влюбленных, разделенных космосом, может встретиться.

Я на грани истерики, но каким-то образом мне удается справиться с ней.

— Я не знаю, как завязывать оби^[9].

— Зато я знаю, – говорит Нариэль, потому что, конечно, он знает, ему сотни лет, почему бы ему не знать, как завязать чертов оби?

(Эта мысль сразу же сопровождается другой: «О боже, он тоже наденет кимоно, и смогу ли я с этим справиться?»)

Нариэль пересекает комнату и дает юкату мне в руки.

— Красный – цвет смелости, – шепчет он. – А сакура…

— Я знаю, что означает сакура.

Красота – в мимолетности. Цени момент, пока он есть. Я точно сейчас расплачусь. Я хватаю юкату и запираюсь в ванной, планируя взять себя в руки, пока надеваю ее. Дыши глубже, Сьерра.

Красная ткань блестит, из-за чего юката яркая и красочная, но не кричаще-огненная. Наверное, очень дорогая.

Бирок нет, так что, как я понимаю, Нариэль мог быстро сбегать в мир духов и достать ее из хранилища. Я не уверена, может ли меня смутить что-то больше, чем мысль, что он увидел эту юкату и подумал обо мне.

Не задавай вопросы, на которые не готова получить ответы.В Верхнем мире я говорила это себе, напоминая: я готова, всегда готова к тому, что они могут меня бросить.

Теперь я старше и мудрее, чтобы понимать: этотответ вызовет у меня только больше смятения.