Книга Чайный бунт, страница 101 – Кейси Блэр

— Уверены насчет сегодня? Можно и в другой раз пойти.

— Уверена, – отвечаю я. – Я не позволю Талмери мешать мне заниматься тем, что для меня важно.

Где мое место? Как я могу принести пользу?

— Тогда идем на заседание совета, – приглашает Дэниел.

— Мы пришли слишком рано? – спрашиваю я Дэниела, заходя в большой зал, где должно состояться заседание.

Энтеро сказал, что будет наблюдать с галереи, и испарился. Я не вижу никакой галереи, так что полагаю, это очередное место, в которое он умудрился проникнуть в свое несуществующее свободное время, чтобы заранее присмотреть себе укромный уголок. Ему спокойнее прятаться в тени.

Перед зрителями находится сцена с изогнутым столом, за которым заседают члены совета. По словам Дэниела, они редко принимают решения на этих заседаниях; общественное собрание – пережиток прошлого. Сейчас это всего лишь показательное выступление (будто главам Сайерсена есть дело до проблем народа), чтобы люди не подняли мятеж. В действительности решения принимаются в перерывах между заседаниями и прилюдно оглашаются.

— Чуть заранее, да, – отвечает Дэниел. – Зал иногда заполняется только наполовину, но я не хотел бы рисковать и приходить позже, а то нас могут и не пустить, чтобы хватило места этническим истальцам.

Он не глядя подводит меня к группе гелланцев в центре зала и представляет знакомым, которые, судя по всему, всегда там сидят.

Их места не в первом ряду, иначе их бы посчитали наглыми, но и не в самом конце зала – где их могут не заметить. Примечательно, что сидят они близко к выходу, чтобы быстро уйти, если обстановка накалится. Мне становится грустно, что им вообще приходится учитывать такие тонкости, но тактика у них любопытная.

К счастью, группа не обращает на меня особого внимания и вскоре возвращается к обсуждению повестки заседания.

Мне тоже куда спокойнее в тени.

Когда мы садимся, меня вдруг осеняет мысль, и я шепчу:

— Я увижу сегодня ваших родителей?

Дэниел быстро моргает и слабо улыбается:

— Не вам переживать о знакомстве с родителями.

— Я отреклась от своей семьи, так что вряд ли мои родные станут помехой.

Во всяком случае, я надеюсь. Если получится от них прятаться.

Дэниел качает головой:

— Вам ничего не грозит. Они оба в это время работают.

Те, кто трудится от зари до зари, не успевают посещать заседания совета, или им не хватает сил, или у них находятся более важные дела, с которыми нужно разобраться в редкие свободные часы.

— Значит, граждане, на чью жизнь совет оказывает наибольшее влияние, даже не имеют возможности защитить свои интересы. – Я хмурюсь, смотря на сцену, куда начинают приходить члены совета.

Помешкав, Дэниел добавляет:

— Не уверен, что мои родители вообще хотели бы здесь находиться.

Это удивительно, учитывая, как они поддерживают Дэниела, его труд и его стремления.

— Почему?

— Они потеряли всякую надежду. Не на перемены, а… на это. Но в другой раз я… – Он прерывается, мотая головой.

— Что?

— Ничего, – отвечает он. – Спрошу позже. Сейчас уже заседание начнется.

Оно не начинается, но я молча подслушиваю, как Дэниел обсуждает с другими гелланцами, что будет на повестке дня и к чему следует быть готовыми. Проходящие мимо не-гелланцы останавливаются, чтобы поздороваться, но никто из них не садится рядом, и я не понимаю почему. Очевидно, они так делают намеренно, но в чем причина?