Книга Чайный бунт, страница 44 – Кейси Блэр

Ристери не обманула: ночной рынок восхитителен, и я очень рада, что согласилась на ее предложение.

Вдоль улицы вплотную выстроились палатки, светят фонари, люди торгуются, но без ругани, а словно это дружеская игра, пусть и серьезная. Рынок залит яркими красками и смехом, от чего вечер становится светлее. После дня сдержанных фраз и улыбок эта атмосфера греет и расслабляет.

Если я стану чайным мастером, то должна буду дарить людям именно такие ощущения.

Я глазею по сторонам. И много – на этот счет Ристери опять же не ошиблась. Она не одергивает меня, чтобы я вела себя сдержаннее, но никто и не пытается меня одурачить – всех, наоборот, забавляют мои выпученные глаза. Может быть, в их веселье есть оттенок издевки, но я не обижаюсь… Ведь я действительно смотрюсь нелепо.

Но я привлекаю излишнее внимание. Сначала я думаю, что дело в слухах, что я учусь на чайного мастера, но кланяются далеко не все, значит, принцессу во мне тоже пока не признали. Большинство на рынке – гелланцы, но никто же не пялится на Ристери, так что дело и не в моей истальской внешности.

— Это потому что я здесь впервые? – спрашиваю я. – Кажется, здесь все друг друга знают.

Она мотает головой:

— Не знают. По крайней мере, не все. И нет, я думаю, дело в твоей прическе, – отвечает она.

Я тянусь к волосам, но руки загружены пакетами с едой, которую я не умею готовить, и поднять их к голове слишком тяжело.

— В прическе?

— У тебя коса до пояса, – поясняет Ристери. – Большинству людей за такими длинными сложно ухаживать и работать неудобно. Наверное, они приняли тебя за знатную особу и не понимают, что ты тут делаешь.

Разумеется. Видимо, отчасти насмешки вызваны тем, что меня приняли за знатную девушку, которая явилась поглазеть на жизнь простого народа. Мне вдруг становится стыдно, ведь не сказать, будто они не правы.

А вот на Ристери, чье благородное происхождение должно быть всем известно, внимания никто не обращает. Волосы собраны, она носит одежду, которую нельзя принять за наряд знати, – все это, конечно, способствует тому, что ее принимают здесь как свою. Потому что она постаралась преодолеть различия, которые ей подконтрольны, пусть и касаются они только манеры одеваться.

Единственное, в чем я буду ходить ближайшее время, – это официальная одежда, ничто другое Талмери оплачивать не станет, так что последовать примеру Ристери не выйдет.

Но волосы… Когда Лорвин предложила подстричь их, я не смогла сдержать ужаса, хотя она всего лишь старалась облегчить мне жизнь. И теперь выходит, что Ристери, на которой лежит ответственность прятать меня на виду у всех, не в силах замаскировать мое происхождение.

Волосы не настолько важны, чтобы делать меня бременем для людей, которым я и так многим обязана.

— Ты притихла, – говорит Ристери, вырывая меня из собственных мыслей. – Все хорошо?

Я на секунду задумываюсь, успокаиваюсь и выдыхаю:

— Насколько сложно будет покрасить волосы?

Она в удивлении поднимает брови:

— Понятия не имею, но готова поспорить, что мы можем найти краску здесь. А что такое?

— Я хочу сама решать, как меня будут воспринимать, а не оставлять это на усмотрение других, – говорю я, и это кажется верным. – Мелочь, конечно, но надо с чего-то начинать. Зато каждый раз, глядя в зеркало, я буду помнить, что должна следовать своему пути. Ты поможешь мне?