Книга В плену стихий. Приручить тьму, страница 109 – Алёна Нова

Мои пальцы чуть отодвинули край его накидки, и я обнаружила, что рисунок простёрся и ниже.

— Ты для меня всегда будешь самым красивым. Знаешь, почему?

— Потому что твой?

— Потому что мой. И я буду повторять это столько раз, сколько потребуется, чтобы ты понял.

Он притянул меня к себе, целуя, и это ощущение его губ зажгло мою кровь.

— Это рубашка Хелма? — спросил он.

Я даже кивнуть не успела, как её разорвали. Голодный, собственнический взгляд прошёлся по телу, и мне бы смолчать, но отчего-то захотелось позлить его ещё.

— Не хочу тебя прерывать, но у нас всё-таки будет дочь. — Шейд застыл с непередаваемым взглядом. — Знаешь, как я это поняла? Она спасла Хелма и клеймила его… — Моя рука сама поднялась провести по его линиям-молниям. — И кстати, не могу её винить. Кажется, все иширы – собственники, да?

Теперь была моя очередь рвать на своём драконе одежду, с чем я успешно справилась, но он был не против. И когда наша обнажённая кожа соприкоснулась, это было сродни чистейшей магии, которая тоже имела место быть, ведь после того, как мы утолили первый голод, оказалось, что дочь у нас и правда талантливая. Шейд потерял все свои шрамы меньше, чем за ночь…

* * *

Я не знала, сколько мы уже так жили.

Мой дракон уходил на охоту рано утром, а потом, принеся добычу, не отходил от меня ни на шаг. Шейд постоянно утеплял пещеру и дарил мне одежду, будто я могла замёрзнуть, при этом совсем не слушал моих возражений. Ещё он нервничал. Кажется, даже я не переживала так сильно, поэтому не могла не улыбаться, глядя, как он суетится всё больше.

— Можешь смеяться, но отцам всегда тяжелее, — сказал он как-то. — Когда мой отец говорил мне об этом, я не воспринял его слова всерьёз, а теперь посмотрите, чем я занят?

— Ну, наверное, это чтобы будущая мать так не переживала.

Мой живот был огромен. С каждым днём я всё больше ощущала себя неповоротливой, будто снова превратилась в драконицу, но Шейд всякий раз находил аргументы, чтобы доказать мне обратное. Иногда у него получалось даже слишком убедительно.

Однако о моём звере он старался даже не заговаривать – знал, как сильно меня беспокоит этот вопрос. Я же прекрасно понимала, что означало превращение, и думать о том, что у моей мамы был роман, лишний раз не хотела, хотя память частенько подкидывала мне картинки о прошлом. Там, на церемонии Выбора я ведь видела маму и её ночного гостя, вот только никак не могла подумать, каким образом это связано со мной.

Почему я не видела его лица?

Это не давало покоя и по сей день, однако признавать этот факт всё равно было непросто. Я только надеялась, что однажды смогу принять всё как есть – без домыслов «почему и как», а со всей готовностью и ясным разумом. Сейчас же разум был полностью поглощён иным…

— А назовём её как? — Вот, что действительно не давало мне спать по ночам, особенно последние месяцы.

— Я же сказал, сама решишь. — Шейд вообще больше со мной ни о чём не спорил, и иногда это жутко раздражало.

Я и без того нервничала, но когда он был таким спокойным, хотелось что-нибудь разбить. Правда, говорить ему об этом я не решалась – он итак делал всё, чтобы мы с ребёнком ощущали себя в безопасности в этом нестабильном мире.

А он и правда готов был рухнуть в любой момент.

Отгородившись от всего, мы будто перестали нуждаться в чём-то, кроме друг друга, вот только я не перестала навещать друзей. Приходила к ним во сне, чтобы оставаться вдали от любой угрозы, а они рассказывали, что происходит, и с каждым визитом я убеждалась, что спрятались мы не зря.