Книга Восьмая нота Джокера, страница 132 – Алёна Нова

─ Ему там лучше, ─ знаю, что это только слова, но лучше думать именно так.

─ Считаешь?

─ Знаю. Мне бабушка во сне говорила, ─ вспоминаю, как она пришла после своих похорон, сказав, что всегда будет рядом, и с тревогой смотрю на пальцы Царёва в моих. ─ Ты не должен пачкать руки в крови, Ян, слышишь?

Он дарит один из своих безумных взглядов, и мои, как я считала, ушедшие в спячку бабочки, пробуждаются к жизни. Царёв медленно поднимается, переворачиваясь, и оказывается сверху, опираясь на свои руки.

─ Убеди меня, Мими. Почему я не должен? Потому что я не знаю, что сделать, чтобы заткнуть эту боль в груди.

Опасность начинает кружить в воздухе, вихрясь горячими потоками воздуха, и мои, едва заготовленные слова, превращаются в жалкий выдох, но это не значит, что я так легко поддамся.

─ Твой брат бы этого не хотел.

Только он способен одними глазами заставить меня гореть изнутри, и я полыхаю. Тяжело думать о чём-то постороннем, а стоит Яну только коснуться моего лица, взмываю куда-то в небо.

─ Тогда ты не смей меня оставлять, поняла? ─ совсем слегка обвивает свои пальцы вокруг моей шеи, поглаживая кожу большим.

─ Куда я от тебя денусь, Царёв…

─ Пообещай. Ты сейчас единственное, что у меня есть, Мишань. Единственное… ─ утыкается лбом в мой, надавливая до лёгкой боли. ─ Что бы я ни сказал или ни сделал, лучше просто побей, выплесни на мне свою злость, но не уходи. Иначе я рехнусь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Если бы могло быть признание громче и искреннее, то мне оно, наверное, было бы не нужно.

─ Хорошо, ─ соглашаюсь легкомысленно. ─ Если ты не будешь совсем дураком, я даже попытаюсь понять.

─ Смотри у меня.

В доме сегодня совсем никого, так что даже наше сердцебиение слышится оглушающим боем барабанов. В этой тишине вообще не хочется ни о чём говорить, но я не могу долго держать в себе то, что не давало покоя все эти слишком долгие недели.

─ Ты был с другими это время?

Дёргает бровью, якобы не понимая, о чём я, и мне приходится упереть своё колено ему чуть пониже живота, чтобы не наглел.

─ А что мне будет за честный ответ?

─ Я не скормлю тебя своим мухоловкам.

Ян выдыхает, а мои бабочки затихают в нехорошем предчувствии. Потому что в тайне я как дура реально ждала от него верности.

─ Скажем так, у меня были возможности, но я их не использовал. Я бы сказал тебе, Мишань.

─ Тогда обязательно скажи, если такое случится.

─ Скажу.

Я не знаю, какая магия в очередной раз происходит между нами, но едва наши губы сталкиваются, всё меняется. Это тот момент, когда поцелуи отличаются… Когда вы оба в одновременно понимаете, что это будет уже что-то совсем запредельное, непохожее на предыдущие поцелуи. На близость.

И мы оба вздрагиваем, как от удара молнии, осознавая это, а потом я вижу его потемневший взгляд.

─ Ты этого хочешь?

Вместо ответа просто тянусь к нему снова, и если сначала Ян теряется, то дальше я мало, что могу понять.

Он впивается в меня резко, будто изголодавшийся зверь.

Вжимается всем телом, давая понять, что не остановится, и я немного пугаюсь, особенно когда он прерывается, чтобы снять с себя кофту. У него как будто мышц прибавилось за это время, но струсить сейчас только по этой причине будет как-то совсем жалко.

─ Боишься? ─ понятливо рассматривает моё лицо.