Книга Восьмая нота Джокера, страница 144 – Алёна Нова

─ Нарисовался, значит.

─ Да. Разумеется, я его не узнала, но он не скрывался от меня – сразу дал понять, зачем приехал, и что у меня нет другого выбора, если хочу жить. И теперь мы обе у него в заложниках.

И сейчас он желает сотворить то же с мамой и мной, вернее, уже творит. Но сколько ещё ему потребуется времени для своей мести? Что он вообще хочет? У меня столько вопросов.

─ Значит, Вы не смогли ни к кому обратиться?

─ Я попыталась, только он следит за каждым моим шагом. Его люди везде, Миш, даже в полиции, но я согласилась не потому что хочу глупой мести, как он – я не злюсь на твоего отца. Он никогда не вредил невинным и сам много раз просил прощения за то, что Милу не уберёг.

Я даже имени его знать не хочу, и она, наверное, это понимает – оттого ни разу его и не произнесла. Но какое-то необъяснимое чувство не даёт ненавидеть этого человека в полную силу.

─ Он сам рассказал о своих планах на наш с мамой счёт?

─ Сначала не говорил – я просто работала в его доме, ведь он никому не доверял, поэтому не нанимал другую прислугу. Я думала, его знакомство с новой женщиной наконец-то успокоило его, даже глупо понадеялась, что он выбросит эту идею, ведь столько лет прошло… Но это потом, когда сильно напился, рассказал, что уже давно следит за вашей жизнью, и скоро вы будете полностью в его руках… Прости, что вывалила это на тебя сейчас, но это всё, что я могу для тебя сделать, Миша. И мне жаль, правда, ─ держит меня за руку, даже не понимая, как важны были для меня эти слова.

─ А мой… этот человек? Что с ним?

─ Этого я не знаю, ─ поджимает губы, а потом достаёт что-то из кармана. ─ Но кое-кто хотел тебе это передать.

Я беру записку и разворачиваю, а там до боли знакомый почерк.

«Я вытащу тебя».

Вместо подписи – рожица Джокера, и в животе сразу начинают трепетать призраки моих бабочек, которых Царёв безжалостно убил.

─ Мне нужно что-то передать в ответ?

─ А девчонки тоже там? ─ сердце беспокойно бьётся. ─ Они в порядке?

─ Да, с ними всё хорошо. У тебя очень хорошие друзья, Миша.

Именно поэтому я никогда не втяну их в своё дерьмо…

Я прошу у неё бумагу и, как могу, сама пишу ответ сразу им всем. Это даётся непросто, но я схочу, чтобы они поняли, что это я, а не кто-то другой.

─ Тогда передайте, пожалуйста. И спасибо, что рассказали.

Эльвира Леонидовна кивает, поднимаясь, промаргиваясь, и снова оглядывается на дверь.

─ Набирайся сил. Я зайду чуть позже, ладно? Долго он не позволит мне с тобой сидеть.

Я провожаю её взглядом, пытаясь переварить услышанное, и приходит запоздалая мысль о школе, но понимаю вдруг, что не могу ничего спросить. Слишком тяжело. А ещё собственная голова кажется такой неподъёмной, что я снова роняю её на подушку и медленно погружаюсь в сон.

Не могу бороться, когда веки будто песком присыпали. Обещаю себе, что когда проснусь, то обязательно хорошенько подумаю, как быть, и уплываю всё дальше. Мне снится всякая чушь, которая не запоминается, но позже вижу Яна в образе Джокера. Он играет на гитаре какую-то печальную мелодию и словно прощается.

─ Шут не может быть вместе с королевой.

─ Не уходи, ─ тяну к нему руку, но он словно всё больше скрывается за туманной завесой, постепенно совсем пропадая из вида.

Я бегу за ним, пытаясь догнать, путаюсь в длинном белом платье, и резко натыкаюсь на выросшую на пути стену. Почему-то в нос ударяет запах проклятых орхидей, даже здесь преследуя меня, а стоит только обернуться, я оказываюсь в саду, полным этих цветов, и вокруг построена клетка.