Книга Аккорды сердца, страница 30 – Алёна Нова

Ну кто б сомневался, а…

Стоим друг напротив друга, как дуэлянты, пытаясь предугадать выстрел, и пуля ударяет в голову внезапным осознанием.

─ Тебе ведь не нужно наследство, да?

Смотрю на сталкера внимательнее, отыскивая правду на дне его глаз, и понимаю, что попала, однако он это никак не подтверждает. Хотя мне достаточно.

─ Спокойной ночи, птичка, ─ целует мои пальцы, словно мы в прошлом веке, и это настолько не сходится с его образом, что я на секунду подвисаю.

Прикосновение его губ пробуждает воспоминания, и кровь устремляется туда, где всё вновь наливается предательским жаром и пульсацией. Выдёргиваю свою ладонь и под голодным взглядом спешу оказаться в доме, зная, что он никуда не уехал. А если уедет, за мной присмотрят, но это меня неожиданным образом успокаивает, давая иррациональную уверенность в собственной безопасности.

─ Я чокнулась, ─ сообщаю коту, едва оказавшись в тепле.

«Это я давно заметил», ─ читается в глазах Чимина, и он опять намекает, что миска опустела, а он неглаженный тут в одиночестве сидит, и вообще, походу, хозяйка где-то прикармливает другого нахала.

Я немного успокаиваюсь, проведя время с этим чудилой, но мысли то и дело крутятся вокруг сегодняшней встречи. Больше не получается сидеть на кухне, заливая в себя полезный чай, и я поднимаюсь к себе, дрожащими руками открывая сейф за любимой картиной, а после сжимаю в руке свой старый айфон.

Сколько я его не включила, судить не берусь, но меня привычно встречают тонны сообщений и пропущенных звонков. Мне они не нужны. Я открываю папку с аудиозаписями, прикрываю глаза и снова погружаюсь в свой кошмар, в котором уже сотню раз сгорела заживо…

У меня всегда была привычка записывать всё, ведь вдохновение находило даже ночью, вот и в ту злополучную ночь я включила запись по инерции, не до конца проснувшись и ещё не понимая, в каком аду окажусь позже.

─ Ника… помоги, ─ голос подруги слабый, безжизненный — такой, каким он ни разу не звучал.

─ Поль, что случилось? Где ты?

─ Я… не знаю. Мне так плохо, Ника, ─ шепчет, и её почти не слышно. ─ Всё как в тумане, и очень больно.

─ Полина, опиши, что видишь! Не молчи! ─ от собственного тона меня раздирает паника, как и в первый раз, когда это услышала.

─ Я не…

─ Кому ты звонишь, сука? ─ вмешивается мужчина, и на записи ещё какое-то время слышатся звуки возни, глухой звук, а потом всё стихает, а трубку бросают.

Тогда я не успела испугаться, услышав посторонний голос, но сейчас дёрнулась, как от удара, словно находилась там же, осознавая страшное. Это был он. Брат Михаэля. Мой слух был слишком хорошим, чтобы спутать, а ещё я слишком часто воспроизводила это, чтобы ошибиться.

«Кому ты там звонишь?»─ прозвучало сегодня в ресторане.

Можно бесконечно размышлять над тем, почему Полина позвонила тогда именно мне, а не в скорую, почему вообще оказалась в машине, которой у неё даже не было, почему находилась в таком состоянии, когда пропагандировала здоровый образ жизни…

Только следствие всё решило по-своему и быстро.

Вещества, найденные в крови плюс алкоголь якобы сделали своё дело, и уже на следующее утро все были уверены, что одна из самых милых, добрых и талантливых певиц самой на тот момент успешной группы скрывала тёмную сторону своей личности. Только ленивый, наверное, не смешал Полину с грязью, а заодно и нам прилетело по касательной.