Книга Переписать мир, страница 49 – Алёна Нова

— Таршес, — обратился к нему, оглядывая народ, собравшийся проводить Владыку в последний путь по реке. — Надеюсь, у нас не будет новых проблем с изменением законов?

Я хотел, чтобы моя юная жена увидела совсем другое государство. Столько лет глядя, как отец всё быстрее лишается рассудка и строит свою кровавую империю на радость моему, такому же одержимому безумием братцу, я знал, что однажды всё это закончу.

— Возвращайтесь к ней, — сказал Таршес, глядя, как меня ломает. — Теперь всё будет иначе, а твоя свадьба важнее, мой мальчик. Главное свершилось… Иди.

— Спасибо.

Я обнял старика, по сути заменившего мне отца, и перенёсся обратно в Дахмар, борясь с ужасающим по своей силе чувством чего-то, что уже нельзя исправить.

Но опоздал.

Первым, что я увидел, когда рассеялся мой туман, был сломанный, будто кукольный силуэт хрупкой, маленькой Теи, повисший на верёвках, и застывшее на миг сердце, замолотилось, подгоняя зверя напасть. Я тут же пожалел о том, что дал клятву…

— Что ты наделал? — собственный голос никогда не звучал так, словно удар меча о меч противника, и собственное оружие на бедре показалось раскалённым.

— Она должна знать своё место.

Сам Дарртэн при этом выглядел совсем не как тот, что желал наказать свою непослушную рабыню. Смотрел на её тело и явно не знал, что делать дальше, пока новый охранник, которого Тея выбрала, метался в оковах, желая оказаться рядом.

Ясно, что здесь случилось…

Быстро, насколько мог, я освободил мышку и поручил её заботам служанок, а вот злобного, как зверюга раба пришлось успокаивать уже силой, отправляя сперва в сон, а потом и в казематы, где он будет приходить в себя. И лишь после вернулся за всё так же стоящим, как живая статуя Дарртэном, наконец-то взглянувшим на меня.

— И что такого она сделала? Ну порезвилась немного с охранником — всё равно бы никто из них не рискнул зайти дальше.

Меня это даже не задевало — ну, может, самую малость. Но после свадьбы Тея не сможет быть ни с кем, так что плевать мне было на это небольшое развлечение. В конце концов, я тоже не буду хранить ей верность… Только и садистом быть не собираюсь.

— Неужели?

— Да, если ты не заметил, тебя все слишком боятся. Сгореть заживо не каждому по душе, а ты иссёк её даже не обычной плетью! Ты мог её просто искалечить!

Он вздрогнул, как от пощёчины, будто только сейчас осознав, что сотворил, и я понял, что так, возможно, оно и было. Вот только признать себя виноватым гордость не позволила.

— Может, ещё какую-нибудь жизненную мудрость выдашь?

Кулак сам взметнулся, встречаясь с его челюстью, и плевать было на то, как обожгло руку. Единорог, к которому Тея привязалась, тоже сходил с ума, издавая жуткие звуки, и они будто песня старого шамана, подействовали на меня, вводя в транс. Если я убью Дарртэна, моя жажда крови упокоится?

* * *

Сколько времени пробыла в забытьи, я не знала, но когда очнулась, первым делом вновь увидела Арфею, испытав чувство дежавю. Всё, что было той ужасной ночью, показалось сном, но боль в спине, стоило пошевелиться, напомнила о том, как поступил Дарртэн, и в груди всё заледенело.

— Это конец, да? — спросила тихо.

Оракул только губы поджала.

— Мне жаль, но ты должна быть сильной. Сегодня это случится.

— Когда?

— На закате.