Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 48 – Оксана Северина

Вскоре я совершенно выбиваюсь из сил. Голова кружится, каждая клетка тела горит, словно меня избили. Надеюсь, что это горят непривычные к нагрузке мышцы, а не порезы и ссадины, ведь в них запросто может попасть инфекция. Хорошо, что прививка от столбняка обязательна для медработников.

Какое-то время я занимаю мысли тем, что вспоминаю симптомы столбняка, чтобы отвлечься, но пара минут, и мой мозг уже не обмануть. Он возвращает меня к смертельной усталости и ноющему телу. А ведь я еще до поворота не доползла. Кракен говорил, что до него плюс-минус метров двенадцать. И еще приблизительно десять карабкаться наверх. Сколько из них я уже проползла? Не имею ни малейшего понятия.

Преодолеваю еще несколько лужиц с личинками. Оказалось, что коричневая жижа встречается не только внизу, но и на стенах, и на потолке тоннеля. Я узнаю про это, когда что-то цепляю, и холодный комок плюхается мне на затылок и медленно скользит за ухом к подбородку. А я даже смахнуть его не могу. Проползаю мимо дыры — луч фонарика проваливается в черноту, наполненную мухами и пылью. Понимаю, что это — ответвление от моего лаза, такое же зловонное и узкое. И, если бы не трос, указывающий мне направление, я бы совершенно точно растерялась, не зная, в какую сторону двигаться.

Наконец, упираюсь во что-то макушкой. Автоматически поднимаю голову посмотреть, с чем я столкнулась, и отмечаю, что препятствий больше нет. Свет фонарика исчезает в обломках высоко над головой.

Поворот! Ура, я добралась! Я все-таки преодолела эти чертовы двенадцать метров! Осталось около десяти. А это — меньше половины!

Из моих глаз брызжут слезы. Стягиваю маску на подбородок, вытираю слезы тыльной стороной кистей, где на перчатках еще сохранились небольшие чистые просветы, и истерически хихикаю. Спасибо!

Потом делаю усилие и сажусь так, что мои ноги остаются в горизонтальном тоннеле, а верхняя часть туловища располагается уже в вертикальном. Дергаю за трос, сообщая Кракену, что добралась до поворота. Он чуть провисает — у меня приблизительно минута на передышку.

Откидываюсь на обломки — плевать, что они впиваются в спину, хуже телу уже не будет — и прикрываю глаза, ощущая остужающий ветерок, гуляющий по моей промокшей одежде. Здесь напор воздуха больше, и, хотя он такой же невыносимо вонючий, мне это нравится. Можно представить, что я уже наверху.

Сквозь головокружение и пульсацию крови в ушах вдруг слышу какой-то звук и замираю. До меня доносится приглушенный расстоянием и завалами голос Кракена. Не могу разобрать слов, но это точно его голос. У меня щиплет глаза и трясется подбородок. Я готова разрыдаться от переполняющей меня до краев благодарности.

«Помни, Детка, я не брошу тебя, я буду рядом — с той стороны. Всегда помни — я рядом».

Он не обманул, он ждет меня, он рядом!

Наконец, трос натягивается, и я понимаю — передышка окончена, минута прошла.

— Давай, Детка, — говорю себе вслух, как сказал бы мне Кракен, — осталось чуть-чуть, и ты на свободе.

Ползти в вертикальном тоннеле и легче, и сложнее, чем в горизонтальном. Легче от того, что он шире, и мне не приходится тащить собственный вес на одних только руках, здесь я могу использовать силу ног, перешагивая с одного обломка бетона на другой. Плюс моя голова наконец-то находится в обычном положении, и у меня больше не сводит болезненными спазмами шею.